Понимая, что ситуация катится в какую-то бездну, я начинаю лихорадочно тараторить:
– Мам, пап, да послушайте же вы! Это всё фиктивно! Это просто… ну, как продление моей
работы няней, только на бумаге! Юля пережила страшную травму и сейчас адаптируется только со
мной, понимаете? Психологи говорят, без меня она может не справиться. И Максиму Эдуардовичу
это нужно для оформления документов опеки, чтобы ребенка не дёргали. Это просто работа,
ничего личного!
Неловко кашлянув, папа откладывает очки в сторону и смотрит на Зарубина с некоторым
сомнением.
– Максим Эдуардович… Вы человек дела, я видел, как вы этого гада Сычёва на объекте прижали.
За это вам мужское спасибо. И за Лену мою. Но вот это… Стать женой за деньги – это не
по-нашему, не по-человечески как-то. Анька у нас девочка совсем домашняя, в своём подвале с
накладными сидела, жизни не видела и в людях не разбирается. А вы её в свои эти игры
миллиардерские втягиваете...
Пока он говорит всё это, мама ни на секунду не сводит с меня глаз и подмечает всё. Особенно
то, как я смущенно кошусь на Зарубина и вспыхиваю жгучим румянцем при одном лишь слове
«жена», пусть даже трижды фиктивная.
– Коля, помолчи, – внезапно хмыкает она. – Хватит ворчать. Не видишь, что ли? Люди
взрослые, всё сами для себя решили.
– Лен, да как так-то… – пытается возразить папа.
– А вот так, – мама поднимается и гладит по голове Юлю, а потом переводит взгляд на
Зарубина. – Максим Эдуардович – человек жёсткий, но правильный. Я его в школе видела, он за
своих людей горой встанет. Да и девочке без Ани совсем худо будет... Аня, иди-ка в комнату,
собери свои вещи на первое время. Зубную щетку там, бельё.
Я послушно вскакиваю, чувствуя невероятное облегчение от возможности сбежать из этого
эпицентра напряжения, и захожу в свою старую комнату. А через минуту в комнату заходит мама.
Она закрывает за собой дверь и прислоняется к косяку, глядя на то, как я лихорадочно
запихиваю в сумку любимую домашнюю кружку с надписью «Лучший день – это сегодня».
– Контракт, говоришь? – с мягкой иронией тихо спрашивает мама.
– Контракт, мам, – киваю я, не поднимая глаз. – Чистый бизнес.
– Ну-ну, – мама подходит ближе и заставляет меня взглянуть на неё. В её глазах столько
тёплого понимания, что мне хочется расплакаться. – Смотри только, Анечка, сердце своё в этом
твоём бизнесе не оставь. Начальник у тебя... мужчина опасный. Моргнуть не успеешь, как
влюбишься по самые уши.
– Мам, да ну тебя, – я отворачиваюсь, чувствуя, как щеки снова начинает жечь. – Ему просто
нужен щит для Юли.
– Щит, говоришь? – мама качает головы. – Ладно. Езжай. Отец поворчит и успокоится, он