закладывает уши. – Моя! Аня, моя! Нельзя уйти!
У нее начинается жесточайшая паническая атака. Девочка задыхается, захлебываясь слезами и
воздухом, и ее крошечное тело бьет пугающе крупная дрожь. Она кричит так, словно с нее
живьем сдирают кожу.
– Юля! Юленька, тише, господи!
Я в панике падаю на колени прямо на ковер, судорожно обхватывая ее бьющееся тельце. Я
пытаюсь прижать ее к себе и укачать, но она вырывается, колотит меня кулачками и продолжает
истошно кричать.
Мое сердце падает куда-то в желудок, когда я в ужасе понимаю, что своими глупыми
неосторожными словами только что вдребезги разбила хрупкую иллюзию безопасности, которую мы
по крупицам выстраивали весь этот бесконечный день.
В ту же секунду тяжелая дверь смежного кабинета распахивается с такой силой, что ударяется
об ограничитель.
На пороге возникает генеральный.
Он видит всё: бьющуюся в истерике, задыхающуюся дочь и меня, замершую на коленях в
застегнутом пальто с сумкой через плечо. В его серых глазах вспыхивает холодная уничтожающая
ярость, смешанная с мгновенным пониманием ситуации.
Зарубин делает два широких шага и бесшумно, но непреклонно отрезает мне путь к
единственному выходу из комнаты. Он становится между мной и дверями в приемную, возвышаясь
надо мной, как монолитная гранитная скала.
– Куда вы собрались, Анна Николаевна? – его голос звучит неестественно тихо, но в этой
тишине столько угрозы, что у меня перехватывает дыхание.
– Я... мне просто нужно за вещами! – кричу я сквозь Юлины рыдания, чувствуя, как по щекам
катятся непрошеные слезы отчаяния и вины. – Пижама, зубная щетка... Я же не могу остаться в
том, в чем пришла! Я сказала ей, что вернусь через два часа! Я не хотела ее пугать!
Зарубин не двигается с места. Он даже не меняется в лице.
– Вы никуда не едете, Анна, – чеканит он так, что каждое слово впечатывается в подкорку. –
Вы вообще не покидаете мою дочь. Никогда.
– Но мои вещи...
– Рита купит вам всё необходимое, – обрывает он меня ледяным тоном. – От зубной щетки и
пижамы до базового гардероба на ближайший месяц. Косметика, белье, обувь... мне плевать, что
вам нужно. Сбросьте ей свои размеры. Сюда всё доставят через час.
Я смотрю на него снизу вверх, прижимая к себе всхлипывающего, дрожащего ребенка. Смотрю в
эти безжалостные серые глаза хищника, который не знает слова «нет», и только в этот самый
момент я по-настоящему, каждой клеточкой своего тела осознаю, на что именно подписалась,
когда поставила свои корявые закорючки в контракте.
Золотая клетка. Глухая, бронированная, из которой нет выхода. Я буквально заперта. Я –