закрытыми плечами и длинными кружевными рукавами. Мы с Ритой вместе выбирали, хотя я просто
согласилась с предложенным вариантом, когда она сказала, что это лучшее. Ведь будущая жена
Зарубина должна быть в лучшем. Я даже не спорю с этим.
Платье сидит на мне идеально. Ткань струится, мягко обтекая бедра и спадая к полу лёгкими
волнами. В волосах закреплена длинная, воздушная фата с кружевной окантовкой.
На лице непривычный макияж. Надо мной колдовали визажисты и парикмахер всё утро. Из меня
сделали настоящую барби. Я и не знала, что могу быть такой. Не серой мышью, а такой яркой
девушкой.
– Аня! – Юля дергает меня за кружевной рукав. – Ты красивая-красивая! Как принцесса из
мультика!
Я опускаю взгляд на девочку. На ней – нежно-розовое платье с пышной юбкой, которое Рита
заказала специально к сегодняшнему дню. Волосы заплетены в две косички, перевязанные белыми
ленточками. Она сияет так, будто сегодня у неё самый счастливый день в жизни.
– Спасибо, маленькая, – улыбаюсь я, чувствуя, как к горлу подступает ком. – Ты тоже очень
красивая.
– Я буду сидеть в зале и смотреть, как вы с папой женитесь, да? – она серьезно смотрит на
меня снизу вверх. – А потом ты станешь нашей навсегда?
Я сглатываю.
– На год, Юль... Мы же говорили.
– Но папа сказал, что навсегда, – она хмурится, и в её серых глазах мелькает отцовская
непреклонность. От этого её взрослого взгляда у меня внутри всё сжимается. – Папа никогда не
врёт.
Я не знаю, что ответить. Потому что Максим действительно не врёт. Он говорит то, что
думает. Всегда рубит правду, не обладая даром эмпатии. Но он же сам предложил контракт на
год. Откуда тогда у Юли это «навсегда»?
– Пойдем, – беру её за руку. – Нас ждут для фото.
В дверях как раз появляется Рита.
– Анна Николаевна, Максим Эдуардович уже в комнате для фотосессии. Ждёт вас.
Я выдыхаю.
– Мы идём.
Юля бежит впереди, напевая какую-то песенку, а я стараюсь не споткнуться на непривычно
высоких каблуках и не запутаться в подоле платья.
Вхожу в комнату, где нас будут фотографировать. Она светлая, с белыми стенами и огромными
окнами. Посередине стоит старинный диван на изящных ножках, два кресла, столик с шампанским.
У окна я вижу Зарубина.
Он в чёрном классическом костюме, белоснежной рубашке и серебристом галстуке. Волосы
уложены, но одна прядь выбивается, падая на лоб. Он повернут ко мне в профиль, разговаривает
с фотографом, и я вижу, как напряжены его плечи.
Он нервничает? Да быть такого не может быть.
– Папа! – Юля влетает в комнату и бросается к нему. – Смотри, какая Аня красивая! Как
настоящая принцесса!