– Спасибо... – я неловко улыбаюсь, чувствуя, как под прицелом этих людей у меня начинают
подрагивать ноги. – Я просто не думала ни о чём в тот момент. Там ведь Юля была.
Зарубин переводит на меня нечитаемо пристальный взгляд.
– Вот именно поэтому ты сейчас здесь.
От его тона у меня внутри всё переворачивается. Он говорит это так спокойно, словно моё
присутствие в его жизни – аксиома, не требующая доказательств.
Наталья мягко улыбается мне, пытаясь разрядить обстановку. Она явно заметила уже, как я
судорожно сжимаю пальцами край своей сумочки.
– Анна, вы, наверное, устали с дороги? У нас тут чудесная спа-зона в левом крыле, всё
подготовлено. Если хотите, можете пойти отдохнуть, пока мужчины занимаются своим любимым
делом – обсуждают контракты и мясо.
Я хватаюсь за это предложение как утопающий за спасательный круг. Энергия после пары часов
игры в счастливую невесту на веранде находится на абсолютном нуле.
– Да, спасибо большое, – я перевожу умоляющий взгляд на Зарубина. – Максим Э… то есть,
Максим. Можно я отойду? Мне нужно… просто перевести дух...
Зарубин внимательно вглядывается в моё бледное лицо и коротко кивает:
– Иди, Ань. Спа-комплекс полностью в твоём распоряжении. Охрана на периметре, Юля под
присмотром. Отдыхай.
– Спасибо, – выдыхаю я и сбегаю с веранды, чувствуя, как подтягиваются мышцы спины,
освобождённые от необходимости держать идеальную осанку перед его статусными друзьями.
Изолированная спа-зона загородного комплекса встречает меня благословенно гулкой тишиной и
пряным ароматом разогретого дерева. Здесь действительно никого нет – друзья Зарубина со
своими разговорами о миллионных контрактах и субподрядах остались на улице, и это крыло
здания полностью предоставлено мне. Хоть какая-то передышка за этот сумасшедший день.
В раздевалке я со вздохом невероятного облегчения сбрасываю с себя сковывающие джинсы и
новую блузку. Но стоит мне достать из пакета открытый чёрный купальник, купленный Зарубиным,
как вся моя куцая уверенность в себе испаряется, помахав на прощание ручкой. Я натягиваю его
перед огромным зеркалом во весь рост и издаю тихий стон подступающего стыда.
Ну и куда я в этом высунусь?
Тонкие, чисто символические бретельки и трусики с высокой посадкой безжалостно подчеркивают
каждый изгиб и округлость. Моя кожа на фоне этого чёрного итальянского шёлка кажется
бледной, как у какой-нибудь викторианской утопленницы из готического романа. Никакого
холёного золотистого загара светских львиц, к которому, наверное, привык Зарубин, у меня не
имеется. Я выгляжу в этом дизайнерском великолепии как полное недоразумение из подвала,