Кот недоверчиво хмыкнул, но промолчал.

В Российской Империи церковь — это колоссальная государственная машина. Мощнейшая бюрократическая и финансовая структура. Духовные лица, решающие хозяйственные вопросы крупного монастыря, обрастают нужными связями быстрее многих. Пахомыч мог стать идеальным мостом. Через него легко найти подходящего батюшку, который сможет нас прикрыть, от своих коллег, так сказать.

— Сможешь к нему провести? — ровно спросил я. — Без лишних глаз. Поговорить надо. Посоветоваться.

Яська пожал острыми плечами, ничуть не смутившись.

— Да легко! За сплось-то в нос не бьют. Завтла с утла двинем. Пахомысь музик стлогий, но выслусает.

— Добро, — кивнул я. — Завтра идем в Лавру.

Дрова в топке постепенно прогорали, подернувшись сизым пеплом. Агрессивный жар сменился мягким, обволакивающим теплом. Напряжение окончательно отпускало стаю.

Из темноты бесшумно вынырнул Бяшка. Он так и не отмыл до конца графитовую пыль с лица, напоминая чумазого трубочиста. Плюхнулся на пол рядом с Котом, с наслаждением вытягивая гудящие ноги к печи.

— Эх, заживем скоро, — мечтательно протянул Бяшка, не отрывая взгляда от красных углей. — Как точку на Апрашке откроем, я сам за прилавок встану. Буду чиновникам да купцам наши рубахи всучивать. Они у меня втридорога заплатят и еще кланяться станут.

Кот лениво усмехнулся, приоткрыв один глаз.

— Ты сначала шею вымой. А то баре от тебя кошельками отмахиваться начнут, как от прокаженного.

Бяшка беззлобно фыркнул, растирая перемазанную щеку. Сил на полноценную перепалку ни у кого не осталось.

Васян шумно зевнул, едва не вывихнув челюсть, и потянулся. Упырь уже клевал носом. Даже неугомонный Яська затих — свернулся калачиком прямо на жестких досках, надвинув шапку на глаза, словно бездомный щенок.

Я обвел взглядом свою команду.

— Отбой, — негромко скомандовал я, разрушая сонную одурь. — Завтра рано вставать. Дел по горло.

Парни нехотя зашевелились, отрываясь от спасительного тепла ирландки. Никто не спорил.

Стая потянулась к матрасам, тяжело шаркая подошвами ботинок по половицам. Яська сонно забормотал что-то себе под нос, слепо топая следом за Упырем.

Я остался один. Подхватил кочергу и задвинул раскаленные угли в глубь топки. Прикрыл чугунную дверцу, оставив лишь узкую щель для тяги. В полумраке повисла густая, звенящая тишина.

Хрустнув затекшей шеей, я шагнул в сторону лежанки. Пора спать.

Утро началось с пробирающего холодка. Снизу, сквозь щелястые половицы чердака, уже пробивался утробный, вибрирующий гул.

Я откинул колючее одеяло. Тело рефлекторно поежилось от стылого воздуха.