— Да уж, удружили тебе, Сидор Карпыч, — сочувственно поцокал языком Антипыч, подливая водки. — Но мне-то как быть? Шкета кудрявого достать надо. Как же мне внутрь заглянуть, раз там болезни?
Сидор Карпыч тяжело засопел, вытирая усы тыльной стороной ладони. Злоба в его глазах сменилась мстительным прищуром. Он наклонился над столом, обдав Антипыча кислым перегаром.
— Есть один ход, — злорадно прохрипел легавый. — Знаю я одного бывшего воспитанника ушел с ямы этой, хулиган и задира, но с уважением. Жигой кличут, как собаку. Думаю, сможет он тебе услужить. Всех приютских знает.
Антипыч навострил уши, как охотничий пес, почуявший кровь.
— И где этот Жига теперь?
— В подмастерьях в мастерской Глухова, — ухмыльнулся Сидор Карпыч.
Антипыч медленно, с удовольствием улыбнулся. Идеально.
Кивнув, он тяжело поднялся, застегивая шинель.
— Век не забуду твоей доброты, Сидор Карпыч, — искренне произнес он, приложив руку к козырьку. — Уважил. Оставь бутылочку себе, лечи нервы. А я, пожалуй, наведаюсь к господину Глухову. Поговорю с мальцом о его будущем.
Глава 12
Тяжелая крышка люка рухнула на место, отсекая стылый полумрак чердака. Гость остался наверху переваривать новую реальность, а я начал спускаться по скрипучим ступеням лестницы.
Внизу, в пыльной кладовке, царил полумрак. Но были видны силуэты парней.
— Ну, как он там? — раздался шепот Спицы.
Коренастый Васян. Кот, привалившийся плечом к дверному косяку. Высокая тень Упыря. И, конечно, мелкий Яська, переминающийся с ноги на ногу.
Грели уши. Ждали вожака. Злиться на их любопытство глупо — нормальный инстинкт выживания.
Я поманил парней пальцем. Они мгновенно сгрудились в плотный круг.
— Жить будет, — ровным шепотом ответил я. Обвел взглядом каждого, добиваясь полного внимания. — Слушайте меня внимательно. Рябой нам пока нужен. Он знает расклады на Лиговке. Но он чужак. И таким останется.
Я выдержал паузу, вглядываясь в их напряженные лица.
— С этой минуты тишина. Еду и воду носить молча. При нем — ни звука о наших делах. Никаких обсуждений. Усекли?
Парни кивнули, а вот Яська не удержался.
— Сеня, а давай я к нему слазаю! — азартно прошепелявил он, вздернув подбородок. — Я ему показу, как мы… Плусть знает, кто тут тепель Лиговку делзит!
Правая рука метнулась вперед, намертво вцепившись в воротник Яськиной куртки. Рывок — и малец задрыгал ногами в воздухе, притянутый вплотную к моему лицу.
— Ляпнешь хоть слово — лично язык с корнем вырву, — процедил я. Мой голос прозвучал тихо, но от этого металла внутри кладовки словно похолодало. — Засунь свой гонор поглубже, Ясь. Мы здесь не в бирюльки играем. Одно твое хвастовство, и нас всех закопают. Понял?