Он перевел дух, отирая мокрый лоб рукавом. Мутный взгляд с трудом сфокусировался на моем лице.

— Дык… Сеня, — просипел старик, криво усмехнувшись. — А чего мне сделается-то? Привыкший.

Он снова приставил гвоздь к доске. Размахнулся, на этот раз ударив точно в цель.

— Эх, молодо-зелено, — крякнул Ипатыч, вгоняя металл в древесину. — Сдал я нынче, здоровьице охромало. А по молодости… По молодости я, бывало, и полведра уговорить мог. И ни в одном глазу! Только крякну да за лопату возьмусь.

Я едва заметно усмехнулся.

— Главное, чтобы ящик крепким вышел, — кивнул я на плоды его утренних страданий. — Нам в него еще людскую щедрость собирать.

— Обижаешь, — буркнул Ипатыч, примеряя следующую доску. — На века сколочу. Зубами не отгрызешь.

Тяжелая створка приюта натужно скрипнула. На крыльцо потянулись воспитанники. Понурые серые тени в выцветших казенных куртках. Они жались друг к другу от стужи и готовясь брести за ворота. На заводы. В мастерские. В батрачество.

Я проводил их тяжелым взглядом. Память тут же подкинула грохот станков у Глухова, едкий вкус металлической стружки на губах и пудовый кулак Семена.

Рядом переступил с ноги на ногу Спица.

— Эй, — позвал я, не отрывая взгляда от бредущей толпы. Дождался, пока товарищ поравняется со мной, и ровно спросил: — А при старом управляющем нам за этот ад хоть копейку на руки выдавали? Или, может, в бюджет приюта отчисления шли?

Спица скривился, растерев покрасневший от мороза нос.

— Ага, держи карман шире. Подзатыльники одни. Вот и весь расчет.

Дети гнут спины от зари до зари. Работодатели — тот же Глухов или его управленец Карежин — отнюдь не меценаты, они регулярно платят за аренду рабсилы. Раньше эти суммы наверняка оседали в бездонных карманах Мирона Сергеевича. Но беглый директор испарился. Цепочка оборвалась.

Вывод напрашивался элементарный. Господа заводчики прямо сейчас используют десятки бесплатных рабочих рук и втихую радуются сэкономленным капиталам.

Мои губы растянулись в хищной усмешке. Появился идеальный повод наведаться к этим дельцам с внезапным аудитом. И выставить им накопившийся счет.

Не став откладывать, я тут же направился к свежеиспеченному директору.

Толкнул створку и переступил порог кабинета без стука.

Владимир Феофилактович сгорбился в глубоком кресле, до побеления костяшек массируя виски.

— Доброе утро, Владимир Феофилактович, — сказал я и ударил вопросом прямо с порога: — Приютские батрачат кто где, а деньги где?

Учитель вздрогнул. Оторвал ладони от лица и растерянно заморгал сквозь стекла очков, пытаясь переключиться с собственных страхов на мой тон.