— Уличный разбой столько не приносит, Гриша, — роняя слова, словно камни, произнес я. — Кошельки в подворотнях да щипачи на рынках — это копейки. Откуда шли основные деньги?

Рябой тяжело задышал.

— Скупщики… — сипло выдохнул гость. — Барыги. Вся верхушка под Иваном Дмитричем ходила. Они все заносили.

— Плата за спокойствие?

Григорий слабо кивнул. На его землистом лбу проступила блестящая испарина.

— Козырь им покой давал. Если залетные решали барыгу тряхнуть, наши их быстро в Фонтанке топили. Ну и легавые…

Бандит прервался, зашелся булькающим, надрывным кашлем. Скрутился на матрасе, обхватив зашитый живот обеими руками, пережидая вспышку боли.

— Иван Дмитрич сам платил, кому надо, — продолжил он, тяжело отдышавшись. — Околоточному нашему, Никифору Антипычу. Четвертную в месяц, стабильно. А легавый глаза закрывал, когда ворованное телегами сгружали.

Многое я и так знал, Рябой только подтвердил.

Схема вырисовывалась предельно понятная. Полиция кормится с рук, криминал обеспечивает силовую поддержку теневого бизнеса. Ничего нового за сто лет не придумали.

— Козырь лично по барыгам бегал? — прищурился я, выстраивая логистику.

— Не по чину. — Рябой поморщился. — Мелюзгу гонял. Хвост у нас такой крутился. Щуплый пацан, из молодых. Вот он все явки знает, кому, когда и сколько передавать.

Оставшаяся четверка старших жиганов может сколько угодно рыть землю. А вот этот Хвост — настоящий золотой ключик к скупщикам.

— С легавыми понятно. — Я чуть наклонил голову, ловя взгляд гостя. — А наверх Иван Дмитрич заносил? Иванам каким-нибудь долю малую отстегивал? Ты, часом, не знаешь?

Григорий дернулся, словно от удара, и тут же болезненно зашипел, инстинктивно прижав ладонь к пузу. Его взгляд, до этого смотревший прямо, вдруг заметался и уперся в пыльные доски пола.

— Не ведаю, — хрипло выдавил он, старательно избегая смотреть мне в лицо. — Иван Дмитрич такие дела ни с кем не обсуждал. Ни под кем он не ходил… Сам по себе держался.

Григорий врал. Врал так топорно, что это читалось в каждом дерганом движении. Одно упоминание об иванах испугало его.

Давить я не стал.

Но сделал в памяти глубокую зарубку. Этот вопрос мы отложим до лучших времен, когда обрастем достаточным весом.

— Добро, — ровно произнес я, отсекая эту тему.

Поднявшись с перевернутого ящика, отряхнул невидимую пыль с колен. Разговор был окончен так же резко, как и начался.

— Ладно, отдыхай, Гриша, — без эмоций произнес я, глядя на него сверху вниз. — На сегодня с тебя хватит. Копи силы.

Шагнув в сторону, подхватил заранее принесенную стопку вещей — чистую холщовую рубаху и широкие темные порты на завязках. Небрежно бросил одежду прямо на продавленный матрас, рядом с побелевшими пальцами бандита.