Он нервно втянул голову в плечи. Затравленно посмотрел на меня и хрипло, с надрывом признался:

— Не знаю… Как ты его достал? — выдавил бандит. — Ивана Дмитрича… Он же просто так не дался бы.

Я невозмутимо смахнул невидимую пылинку с колена.

— Пошуметь пришлось, — ровно ответил я, не вдаваясь в детали. — Громко вышло. Но результат ты знаешь.

Рябой заметно подобрался. Я видел, как заходили желваки на его обтянутых бледной кожей щеках. В воспаленных глазах мелькнуло понимание, густо замешанное на тревоге. Он смотрел на меня и лихорадочно соображал: кто стоит за этим парнем?

Для вчерашнего громилы я мгновенно перестал быть просто удачливым пацаном и превратился в опасного, непредсказуемого волчонка, за спиной которого наверняка маячит кто-то серьезный. Ведь это самый простой ответ. Разубеждать гостя я не стал. Чужой страх — отличный предохранитель от глупостей.

— Оставим лирику, Гриша, — прервал я его размышления. — Давай к делу. Кто из старших остался от верхушки? Дай полный расклад.

Григорий тяжело, со свистом втянул ледяной воздух. Поморщился — потревоженные швы на животе тут же напомнили о себе жгучей болью.

— Четверо, — сипя, начал перечислять он. — Добрый, Удав, Кувырла да Зекс.

— Что из себя представляют?

— Матерые… — хрипнул Рябой. — Они за власть на Лиговке глотки порвут не задумываясь.

Он глухо закашлялся, инстинктивно прижав ладонь к повязке. Переждав спазм, упрямо продолжил, глядя мне прямо в глаза:

— Добрый у них за старшего наверняка встанет. Он с виду тихий, неприметный, а умом самый изворотливый. Удав и Кувырла — чистые мясники. Зекс — бешеный. Они сейчас вокруг Доброго собьются в один кулак.

Я коротко кивнул, принимая информацию. В голове щелкнула невидимая шестеренка. Четверо опытных отморозков. Это главная, самая осязаемая физическая угроза на сегодняшний день. Неприятно.

Чуть наклонился вперед, ловя ускользающий взгляд гостя.

— Где они обычно обитают? Адреса, малины, кабаки?

Григорий нахмурился, мучительно соображая. Мысли ворочались в его ослабленном мозгу с явным скрипом.

— В трактире «Лондон» мы терлись постоянно, — сипло выдавил он. — У Ивана Дмитрича там отдельный кабинет имелся, легавых прикармливали, дела решали. Наверняка сразу после смерти туда и сунулись. Обсудить.

Рябой прервался, судорожно глотая воздух.

— Только сейчас там пусто, — продолжил бандит, утирая холодный пот со лба дрожащей рукой. — Они тертые. Раз Козыря свалили, да еще и у марухи, значит, веры старым местам нет. Разбегутся по новым щелям. Будут вынюхивать из тени, чужими руками.

Я коротко кивнул. Это было предсказуемо.