— Крыс травить собрались? Или двуногих вредителей?

— Исключительно научный интерес.

Эскулап наклонился ближе:

— В аптеках он есть, но отпускается строго по рецепту. С обязательной фиксацией в книге учета. Полиция такие списки регулярно проверяет. Засветите имя — моментально окажетесь под колпаком сыскной.

Доктор потер подбородок:

— Но выход имеется. Гальваника на заводах или фотография. Сейчас многие балуются снимками, а методы проявки требуют цианида в качестве фиксажа. Любители часто приобретают химикаты под этим предлогом. Запись все равно появится, но подозрений вызовет меньше. Еще у ювелиров есть, они применяют вроде бы, но тут уж я не знаю.

Я переварил информацию. Для промышленных масштабов фармазона аптеки не годятся — спалимся. Нужен выход на заводских или оптовиков. Но для начала сойдет и малая доза. Да и к француза можно спросить, он же достает где-то.

Я достал сложенную ассигнацию и вложил в ладонь врача.

— Выпишите рецепт на свое имя. Купите немного. За риск доплачу.

Зембицкий ловко спрятал купюру в жилет и коротко кивнул.

Иван Казимирович покинул приют, а я шагнул на кухню, а там к столу, намереваясь наконец перехватить свой завтрак.

В этот момент в кухню ввалился Васян. Красный, потный, с огромной охапкой дров. Грохнув поленья у печи, он тяжело опустился за стол и придвинул к себе глиняную миску с кашей.

У раскаленной плиты суетилась Даша. Заметив меня, девчонка мгновенно выпрямилась. На Васяна она даже не взглянула. Торопливо поправила выбившуюся из косы русую прядь, одернула грубый передник и подхватила чистую тарелку. Зачерпнула варева с самого дна котла — оттуда, где погуще, — и подошла ко мне.

— Ешь, Сеня, — произнесла она, аккуратно ставя порцию на стол. Голос прозвучал мягко.

Сама она не спешила возвращаться к работе. Оперлась бедром о край столешницы и чуть склонила голову, разглядывая мое лицо.

— Совсем себя не бережешь. — Даша придвинула ко мне кружку с горячим сбитнем. Ее пальцы скользнули по неструганому дереву и рука легла рядом с моей. — Все о других думаешь. Тебе бы отдохнуть.

— Спасибо, Даша, — с улыбкой ответил я. — Отдохнем, когда время придет.

Она еле заметно улыбнулась, опустив длинные ресницы, и неохотно отошла обратно к плите.

А на другом конце стола Васян ожесточенно скреб деревянной ложкой по дну миски.

Территорию приюта я покинул через черный ход. Выскользнул в стылую петербургскую хмарь и сразу взял курс прочь от широких проспектов. К портовым складам вышел, когда небо окончательно налилось свинцом.

Трактир «Якорь» встретил меня привычной какофонией. За массивной дубовой дверью непрерывно гудела разношерстная публика. Портовые грузчики, матросы и мутные личности всех мастей глушили дешевую водку. Сизый табачный дым слоился под низким потолком, скрывая детали интерьера. Двое мордатых вышибал у входа проводили меня недружелюбными взглядами, но дорогу не преградили.