Эгул вдруг ласково улыбнулся. — Вы слишком хороши для такой работы. Идемте ко мне в дом и я смогу предложить что-то поинтересней, чем этот медяк.
Девушки понимающе переглянулись. Он сам толкал себя в яму.
— Мы согласны.
— Вот и славно. Только придется помыться. Уж очень от вас пахнет…
По дороге домой, этруск поведал, что уже год как овдовел. Его жена, Вольсима скончалась от лихорадки. Так что он сильно скучает и готов неплохо платить за общение с такими красавицами. В пределах разумного конечно…
Вскоре показался ряд домов и Эгул повел девушек вдоль улицы. На которой было немало людей. Чем занимались — непонятно. Кто во что горазд. Бродили, болтали, спорили… В основном мужчины, но и женщин было немало.
Наконец кожевенник остановился перед входом в довольно крупное строение, с оградой из деревянных кольев.
— Сюда.
Оказавшись во дворике, этруск отдал распоряжение слуге, затем повел девушек в дом.
Войдя внутрь, они оказались в просторной комнате. Обставлена нехитрой мебелью — резные сиденья, что-то вроде деревянного топчана у стены. Стойка с полками, на которых выставлена керамическая посуда. И еще куча вещей непонятного предназначения. Справа виднелась дверь в другую комнату.
Хозяин хлопнул в ладоши. — Айюна!
На зов явилась пожилая морщинистая женщина. Молча замерла в ожидании приказа.
— Подавай ужин, я голоден. Потом помоешь этих женщин.
Та молча удалилась. Эгул довольно кивнул и обратился к своим гостьям.
— Сколько вы хотите?
Катя с ходу выпалила: — Сорок статеров.
— Что? — У этруска аж челюсть отвисла от возмущения. — Ты наверно шутишь или боги ослепили твой разум. По две монеты каждой из вас. И даже это — неслыханная цена. Достаточно и одной.
Эллес не интересовалась ценой. Сейчас главное узнать — где торгаш прячет свою казну.
— Она пошутила. По две монеты нам хватит. Давай деньги.
Тот вновь выпучил глаза. — Плата будет потом. Разве вы не знаете правила?
— У нас в Фалернах платят сначала.
— Здесь Тархна, а не Фалерны. И вы будете делать как я скажу.
Эллес нехорошо сощурилась. — Ну что ж… тогда так.
Быстро приблизившись, сдавила пальцами шею. Лицо этруска исказилось от боли, он глухо застонал. Эллес, будучи повыше ростом, приподняла его одной рукой, приблизила лицо и глядя прямо в глаза, медленно процедила.
— Нам надо сорок монет. Или ты их дашь или умрешь.
Тот в ужасе хрипел. — Ты, демон…
— Да, я демон. И мне надо сорок монет.
— Хорошо… Я согласен…
В этот момент раздался грохот. В проходе стояла оцепеневшая служанка. Она выронила поднос с ужином, на полу валялась разбитая посуда. В следующий миг кинулась к двери, выбежала наружу и понеслась по улице с воплями.