Когда Солнце вылезло над верхушками берёз и сосен, точно как в песне Юрия Антонова про любовь в середине лета**, от скошенной травы пошёл такой аромат, что даже есть захотелось. Не знаю, как у кого, но у меня этот запах всегда вызывал какое-то трудно объяснимое и чуть-чуть щемящее чувство внутри. Я привык для простоты объяснять его голодом. Но вот почему-то именно сейчас ощутил, что объяснение это было неправильным. Жаль только, правильного пока на ум никак не приходило. Но можно было не сомневаться, что запах усилится завтра, а на третий день достигнет пика. А на пятый — сено можно будет закидывать на сеновал, если под дождь до тех пор не попадёт. И к этому дню очень неплохо было бы разобраться с баней. Потому что после того, как полдня махать вилами, или, как батя говорил — вила́ми, я начинал чесаться, как блохастый.

Обед прошёл штатно, что с сестрой и племянником, что со стариками-разбойниками. Первая пара обсуждала со мной варианты меню на ужин, причём Павлик выражал решительное «Да!» на любое мамино предложение. Вторая пара сперва долго издевалась надо мной, что косил я не то, не тем, не в то время и не так. Ну, словом, вели себя в точности как два старичка, уставших от одиночества и бывших не прочь поделиться непрошенной мудростью. Но и сил отказать себе в возможности поиздеваться над новым человеком не нашли. Хотя, вряд ли и искали. Зато понарассказывали много интересного про градации рангов Пятен тьмы, их тактико-технические характеристики и отличительные свойства носителей. И даже с картинками-слайдами. Было познавательно, хоть и страшновато. Второй ранг мог подчинять себе даже Мастеров. Первый — Хранителей.

Я наконец-то выяснил, почему Мастера, живущие, как сказал Алексеич, «в миру», не исчезли до сих пор. Потому, что не представляли для чёрных никакого интереса или опасности. Их игры в «зарницу» и «казаков-разбойников» никого не беспокоили, а скорее — даже наоборот, нужны были для того, чтобы обнаружить Странников и оставшиеся Древа. Но оба они, и Ося и Сергий, были вполне уверены в том, что все следы, которые тянулись за мной из Подмосковья, остались в Брянске, вместе с Фордом. Шарукан, по их словам, и не такие погони и загонные охоты вокруг пальца обводил. На этих словах я вспомнил пальцы слесаря-кыпчака. Эти устанешь обходить. Но той уверенности, что в этих двух реликтах, во мне не появилось. Мы, как дети разных эпох, и думали по-разному. Я начал вспоминать, на скольких камерах могли сохраниться мои профиль и анфас от выезда на улицу Фокина до поворота на Осиновые Дворики. После пятой, попавшейся, кажется, ещё до выезда из города, бросил.