— Садись, девонька. Не бойся, теперь-то уж точно нечего. И ухаря этого, братца своего, тоже на лавку сажай, пока он на пол не упал.

Алиска кинулась ко мне аж бегом, не успела фраза Древа закончиться. Мысленные фразы и образы вообще как-то странно воспринимались — будто сперва ложились в сознание целиком, а потом расшифровывались или распаковывались, как архив на компе. Или это я после этих искристых шоу с внутренним электричеством просто так плавно «подгружал».

Сестра потянула меня за руку, словно репку. Поднялся я с видимым трудом и точно без всякой охоты. Отметив попутно, сквозь серьёзно усилившуюся метель чёрных точек перед глазами, как по-доброму, с нежностью смотрели на неё глаза деда Сергия.

— Ты глянь, что творится, Ось! Вылитая Анька, не отличишь ведь! Тряпки только эти современные, а в летник одень — как две капли воды, — во фразах Хранителя явно читался восторг.

— А Анька — это кто? — у Алисы читался тот самый вечный женский интерес к чужим именам, произнесённым в их присутствии. Эдакий, вроде бы, неявный, ненавязчивый. На этом много мужиков погорело, наверное.

— А это бабка твоя. Раз семь или девять «пра-», — подхватил Ося воодушевлённо. — У Серого возникла как-то мысля́ сверхчеловека создать. Вот и взялся, не щадя себя, генный материал улучшать. Лет полтораста бился, бедолага, не меньше. Вас, двуногих, хлебом не корми — дай что-нибудь хорошее улучшить, века не проходит, чтоб не нашлось пассионария. Хотя последнее время всё больше изуверы какие-то брались… Ну да не о них речь. Так вот Серый по науке всё делал. Перекрёстно опылял. Растил теплично. Да только как на грех одни девки получались. Но хорошие — не отнять. Кровь с молоком!

— Пустомеля, — отреагировал наконец Хранитель. Кажется, смущённо.

— Ну да, не отец нации, не всем же так убиваться на научной ниве! — Древо явно продолжало забавляться. — К монаху тому, что Моравского Граба Хранителем был, ездил даже, диспуты вёл. Тот-то всё больше на горохе, пчёлках да цветочках тренировался. Любитель, что с него возьмёшь? То ли дело — Серый! Глыба, корифей! Как взялся, засуча… засучив… ну, ладно, это опустим. А Анька-то и вправду хороша была. Жаль, на закатную сторону замуж выскочила, хоть и княгиней сразу. Но похожа, точно.

Я сидел на лавке, пытаясь унять совершенно неожиданно напавшую морскую болезнь. Казалось, весь амбар ходит ходуном, и всё это на фоне крайне сложной для усвоения информации, что сыпалась от Древа. Перед глазами возник пастор в круглых очочках, виденный, кажется, в учебнике по биологии. Про его опыты с горохом я что-то смутно помнил. Но в то, что посреди комнаты смущался лёжа в корзине дед, катавшийся к этому монаху для научных бесед, верилось из рук вон плохо. Хотя сомневаться в своих правоте и искренности Осина повода не давал. Давала? Давало?