Я вдруг понял, кого мне напоминал Ося. В старом мультфильме про домовёнка Кузю был древний леший. Который плохо слышал, не любил всего современного, и чуть что — бубнил гулко: «Непоря-а-адок!». Да, несколько поколений детей воспитывалось на историях о потусторонних сущностях, родом из тёмного прошлого народного фольклора, часть из которых была глубоко консервативно и реакционно настроена. А ещё подумал о том, что в плане старого пня, выжившего из ума, после фразы про «меняться красными на разноцветные» я вряд ли сильно ошибся. И что лучше бы Ося этого не слышал.

Он и не услышал. Ну, или сделал вид.

Павлик развернулся в четыре приёма, как грузовик, и зашагал к Алисе, двигаясь, как живая иллюстрация борьбы со свирепым земным тяготением. Маленькая. Миниатюра. Ему по возрасту такая походка была, конечно, простительна. А я вот не чувствовал в себе уверенности, что если встану — пойду ровнее. Как и в том, что в принципе встану. Руки и ноги похолодели, а перед глазами кружились чёрные «мухи», как бывает, если долго сидеть и вдруг резко подняться. Вот только я не поднимался.

— А тебе и не надо, Аника-воин, сиди уж. Пламенный революционный борец со злом и несправедливостью. Таким зарядом можно было трёх покойников оживить, коли по уму-то. Да ты не особо богат им пока, — древний супермозг успокаивал, интриговал и издевался одновременно. Талантливо.

Алиса, не моргнув, ткнула себе булавкой в палец, большой на левой руке. Хорошо, видать, глубоко, потому что капли посыпались в банку одна за другой, стоило ей зажать подушечку потуже.

— Пять капнуло, — снова чуть растерянно прозвучали её мысли.

— Ничего, много — не мало, — милостиво успокоило Древо.

Павлик стоял у её коленей, держась за них правой рукой, а левую задрав ближе к маме. Головы его снова касался луч света. Алиса с тревогой глянула на меня, на сына — и быстро уколола его крошечный почти прозрачный пальчик. Он не вскрикнул, не отдёрнул руки, вообще никак не среагировал. Героический парень. И пока третья капля не растворилась в банке — тоже стоял не шевелясь. Вернее, шевелясь не больше, чем требовалось для удержания подлого равновесия, что, видимо, так и норовило ускользнуть. А затем уселся, плюхнувшись по-детски на попу, с интересом глядя на маму, что направилась к этажерке, оглядываясь на него время от времени.

Так же, как и я, сестра обошла по часовой стрелке основание, внимательно глядя на границу между первым и вторым «этажами». В положенном месте нашла то самое углубление. И осторожно влила в него содержимое банки.