Потом он опустил голову, и его лоб коснулся моего.
- Варь, ну извини, - сказал он совсем другим голосом. Тихо, глухо. - Я тогда ничего не соображал. Всё как в тумане было.
Пауза.
- Но Варя… не могу я без тебя. Ты мне нужна.
Внутри у меня что-то оборвалось и полетело вниз.
Нужна. Лоб ко лбу, шёпотом, в темноте. Мне так страшно хотелось снова быть рядом с ним - просто кивнуть, прижаться, забыть всё это, как плохой сон. Но мне надо было понять, на каких условиях. Кем я там буду, рядом.
- Как кто я тебе нужна, а, Ян?
Он поднял голову.
- Варя, ты самый дорогой для меня человек. Я это понял…
Он говорил что-то ещё. Про то, сколько мы вместе. Про то, как ему было без меня эти дни. Про то, что я его человек.
А я уже поняла.
Самый дорогой человек. Не девушка. Признаваться, что я нужна ему как девушка, он не будет. Даже сейчас, даже после этого поцелуя, после которого у меня до сих пор дрожали колени.
Я оттолкнула его и пошла к выходу. Два шага в темноте, под ногой что-то звякнуло, откатилось.
- Варя.
Я остановилась с рукой на дверной ручке.
- Если сейчас уйдёшь, значит, всё.
Я обернулась. Полоска света из-под двери падала ему на лицо, и он смотрел на меня с таким отчаянием, что у меня перехватило горло.
Скажи. Ну скажи хоть что-нибудь ещё.
Он молчал.
- Значит, всё, Ян.
И с этими словами я открыла дверь и вышла.
Свет коридора резанул по глазам. Я закрыла дверь за собой, тихо, до щелчка, и пошла к окну. Спину держала прямо. Шагала ровно. А сердце внутри обливалось кровью, и с каждым шагом эта кровь становилась всё горячее.
Насти у окна ещё не было.
Я глянула в тёмное стекло - и чуть не застонала. Волосы растрёпаны, на затылке всё сбилось в ком. Губы красные, распухшие, помада размазана по подбородку. На нижней губе тёмное пятнышко - его кровь.
Я полезла в сумку за салфетками. Молния заела, я дёргала её, дёргала…
- Варя!
Сонька. Бежала по коридору, цокая каблуками, с плакатом под мышкой.
- Варь, ты Яна не видела? - Она подскочила ко мне, запыхавшаяся. - Он куда-то пропал, я его везде ищу. В раздевалке нет, телефон не берёт…
Молния наконец поддалась. Я вытащила салфетку и так и застыла с ней в руке.
За спиной скрипнула дверь каморки.
Сонька подняла глаза поверх моего плеча.
Ян вышел в коридор. Волосы взъерошены, губа прокушена, на подбородке - мазок вишнёвой помады. Моей.
Сонька посмотрела на него. Потом на меня. На мои распухшие губы. На его. На салфетку в моей руке. На дверь каморки, которая ещё медленно закрывалась у него за спиной.
Ей хватило трёх секунд.
Лицо у неё стало белым и гладким, ямочки исчезли, будто их никогда и не было. А пальцы на плакате сжались так, что картон хрустнул и переломился пополам.