Ян среагировал на автомате - подхватил её. А Сонька закатила глаза и обмякла: изобразила, что потеряла сознание, вся такая бледная, беспомощная, с безвольно повисшей рукой. И ему ничего не оставалось - он поднял её на руки.
Оглянулся на меня сквозь дым. Крикнул:
- Варь, за мной! Держись!
И протянул мне руку - свободную, из-под Сонькиных колен.
Я потянулась к ней. Наши пальцы почти встретились.
И тут Сонькина нога - та самая, якобы безвольная, бессознательная нога - дёрнулась и отбила его руку в сторону. Коротко, точно, незаметно для него. Для него - но не для меня.
А потом их поглотил дым, и я осталась одна.
Я закашлялась. Едкая серая пелена заволокла всё - дверной проём, окна, ориентиры, - глаза заслезились мгновенно, и видно не стало вообще ничего. Я сделала шаг туда, где только что был выход, - и упёрлась в чью-то спину, меня оттолкнули, я налетела на стул. Где дверь? Дверь была вот здесь, вот только что
и неожиданный отупляющий ужас накатил на меня. Я растерялась. Я, Варя Вишнёва, которая никогда не теряется, стояла посреди чужой задымлённой квартиры и не понимала, где выход, а горло уже скребло, а вдох получался всё меньше, и от кашля темнело в глазах.
- Ян… - просипела я. Смешно. Он не слышал. Он спасал Соню.
Пол качнулся мне навстречу. Я поняла, что падаю, - как-то отстранённо поняла, со стороны, будто это не со мной, - колени стукнулись о паркет, ладони проехали по чему-то липкому, наверное, по той самой пролитой коле…
А потом меня подняли. Чьи-то руки сгребли меня с пола - крепко, рывком, под спину и под колени.
Больше я не помнила ничего.
Очнулась я от холода на губах.
Ян заметил, что я смотрю на него, почти сразу.
Еще секунду назад Соня что-то говорила ему, держась за рукав, а он слушал, наклонив голову, - и вдруг поднял глаза, поймал мой взгляд через двор и пошел ко мне. Даже не дослушал ее. Новицкий продолжал быть рядом со мной, но Ян оттеснил его плечом - молча, походя, будто тот просто оказался не там, где нужно, - и присел передо мной на корточки.
- Варя. Ты как?
Вот от этого тихого «Варя» меня и начало накрывать окончательно. Он смотрел снизу вверх, заглядывал мне в лицо, и тревоги в его глазах было столько, что любой посторонний человек наверняка решил бы, что перед ним самый заботливый парень на свете. А у меня внутри поднималась тяжелая, ледяная злость. Где была вся эта забота двадцать минут назад? Когда вокруг уже ничего не было видно, когда я звала его и не могла заставить себя сделать ни одного шага, потому что тело просто перестало меня слушаться?
Ян знал, что со мной делает запах гари. Не короткую версию для посторонних - «Варя боится пожаров», - а всю историю целиком. Знал, почему я могу спокойно смотреть на костер на улице, но от густого дыма в закрытом помещении меня выворачивает наизнанку. Знал, что родители таскали меня к психологам, что какое-то время мне действительно стало легче и я даже решила, что наконец справилась. Только, как оказалось, ничего я не справилась. Стоило дыму заполнить комнату, как все эти годы исчезли за несколько секунд.