И параллель раскололась.
Кто-то начал Соньке сочувствовать - бедненькая, новенькая, а эти две стервы на неё накинулись. А Сонька не терялась. Она активничала так, что у меня голова кружилась. То чат новый запускала - «Давайте дружить классами!». То её подпевалы бегали по этажам и раздавали всем подарочки. Маленькие пакетики с ленточками, внутри конфетка и записка: «От самой лучшей девочки - для всех. От души в душу». От души в душу! Меня чуть не вырвало, когда я это прочитала.
Потом парни уехали на соревнования, и Сонька со своей свитой бегала по школе, как ошпаренная. «Мы чирлидеры! Мы едем поддержать наших мальчиков!» Помпоны, банты, короткие юбочки. И смотрела на Мадича, как на леденец на палочке.
А ему было, похоже, на это глубоко насрать.
Он вообще ничем больше не интересовался. Только баскетбол. На учёбу забил совсем - на уроках почти не появлялся, учителя уже перестали отмечать. Приходил только на тренировки.
Но после уроков встречал её у крыльца.
Одно я знала точно: на курсы актёрского мастерства я хожу не зря.
Если бы мне кто-нибудь месяц назад сказал, что я буду так играть - часами, без антракта, без суфлёра, для зрителя, который сидит через три ряда и смотрит в упор, - я бы не поверила. Я бы засыпалась на первой же минуте. Покраснела бы, сбилась, разревелась. А сейчас я сидела в автобусе, болтала, смеялась, запрокидывала голову и строила глазки - и ни разу, ни единого разу не сфальшивила. Наш препод по сценречи рыдал бы от гордости. Может, мне правда в ГИТИС.
Я флиртовала с Новицким.
И мне было стыдно. Отчаянно, до горячих ушей, до кома в горле, - так стыдно, что в какие-то моменты хотелось встать посреди автобуса и сказать: «Ребят, я сейчас веду себя как последняя дрянь, можете в меня чем-нибудь кинуть».
Потому что я же не дура. Я всё видела.
Он меня любит. Стас. По-настоящему, без всяких там шуточек. Все эти его «королева моя», «места для поцелуев», «лягу под колёса», все эти кривляния и воздушные поцелуи двумя руками - это маска. Маска шута, весёлая, раскрашенная, с бубенчиками. Только она трескалась. Периодически, на секунду, когда он думал, что я не смотрю, или когда ловил мой поцелуй и прижимал кулак к губам. И то, что смотрело на меня из-под этой маски, - меня пугало.
Там было что-то страшное. Тяжёлое. Такое, от чего хочется отвести глаза.
Я не хочу таких чувств. Не хочу, не могу, мне нечем на них ответить. У меня внутри для этого места нет - там всё занято. Там до сих пор сидит Мадич, развалившись, закинув ноги на стол, хотя я его выселила, сменила замки и вынесла его вещи на помойку.