У раздевалок Стас наконец затормозил.
- Всё, я быстро! - Он ткнул пальцем мне в нос. - Пять минут. Нет, три! Я только в душ и обратно. Не вздумай никуда уходить, королева. Стой вот тут, на этом самом месте. Я тебя найду даже с закрытыми глазами, но лучше стой тут.
- Иди уже, воняешь.
- Это запах победы!
Он скрылся за дверью, из-за которой несся рёв, хохот и чья-то музыка из колонки, а мы с Настей отошли к окну в конце коридора. Там было тише. За стеклом уже стемнело, на парковке зажигались фонари, и отражение в окне показывало двух девчонок: одну в рюшечках, вторую - в чёрном, с горящими щеками.
- Ты видела морду Соньки? - Настя облокотилась о подоконник и закатила глаза. - Когда ты ему «капитан» сказала? Она же удушить тебя хотела. Прям там. Я видела, как у неё пальцы на его майке скрючились.
- Вот ещё, смотреть на неё. - Я вскинула бровь и принялась изучать свой маникюр. - Мне на неё плевать.
- Ага. Конечно. Плевать. - Настя хмыкнула. - А чего ты тогда ногтем дырку в подоконнике скребёшь?
Я убрала руку.
И тут у Насти в кармане заиграл телефон. Она глянула на экран и скорчила страдальческую рожицу:
- Мама. - Покрутила пальцем у виска, показала «два слова» и мотнула головой в сторону лестницы. - Я отойду, а то она сейчас начнёт про то, почему я в такой юбке. Щас вернусь.
- Иди, норм, - махнула я. - Подожду.
Она убежала за угол, прижимая телефон к уху и уже на ходу оправдываясь: «Мам, ну какая короткая, нормальная юбка…»
Я осталась одна.
В коридоре было тихо, над головой гудела лампа дневного света. Я смотрела на своё отражение в тёмном стекле и думала, что лицо у меня вроде бы нормальное, спокойное, а вот глаза выдают. Глаза, сволочи, всегда выдают.
И в этот момент меня сильно дёрнули за руку.
Так резко, что я не успела даже пискнуть. Кто-то протащил меня через коридор - два шага, три, мимо двери раздевалки, из-за которой всё ещё гремела музыка, - распахнул узкую дверь рядом и втолкнул меня внутрь.
Каморка. Тесная, тёмная, свет шёл только из щели под дверью. Где-то сбоку громыхнуло ведро, которое я задела ногой.
Меня впечатали в стену.
Спиной в холодную крашеную стену - и две руки легли по обе стороны от моей головы, отрезая пути отхода.
Я узнала его ещё до того, как глаза привыкли к темноте. По запаху, по дыханию, по тому, как он стоит. Он был ещё в форме - майка мокрая, волосы мокрые, от него шёл жар, как от печки.
- Мадич, ты с ума сошёл? - прошипела я, злая, как кошка, которую схватили за хвост. - Что тебе надо?
Он молчал.
Только придвинулся ближе, прижимая меня к стене сильнее - грудью, всем телом, так что мне некуда было деться. Я упёрлась ладонями ему в грудь, хотела оттолкнуть - и почувствовала, как под ладонями быстро и тяжело бухает сердце.