- Вы видели?! Все видели?! Она меня поцеловала! Сама!
Трибуны, которые ещё не успели разойтись, захлопали и засвистели. Парни из команды повалили к нам, лупили Стаса по плечам, по спине, по затылку, кто-то орал «вот ты везунчик, бро», кто-то «всё, Новицкий, теперь женись», а Стас сиял, как новогодняя ёлка, и кружил меня дальше, прижимая к себе так, что у меня хрустели рёбра.
- Всё, ставь, - потребовала я, стукнув его кулаком в грудь. - Ставь, говорю, у меня голова кружится.
- Ещё кружочек?
- Новицкий!
Он поставил. Неохотно, медленно, как ребёнок отдаёт игрушку. Но руку с моей талии так и не убрал - обнял сбоку и прижал к себе, мокрый, горячий, со счастливой улыбкой до ушей.
И тут к нам подошёл Мадич.
С Сонькой на шее, как с медалью. Она так и висела на нём, одной рукой обхватив за плечи, другой вцепившись в его майку, и смотрела на меня поверх его плеча с такой улыбкой, от которой скисло бы молоко.
Ян остановился рядом. Совсем близко, на расстоянии вытянутой руки.
- А меня поздравить не хочешь?
Сказал насмешливо, чуть скривив уголок рта, с этой своей ленцой, которой он всегда разговаривал с теми, кто его бесит. Только глаза у него не смеялись. Глаза оставались серьёзными, тёмными и смотрели на меня так, как будто он задал совсем другой вопрос.
Внутри у меня всё горело. Щёки, уши, где-то под рёбрами. Но я, между прочим, хожу на курсы. Я умею.
- Поздравляю, капитан.
Сама невозмутимость. Лёгкий кивок, лёгкая улыбка, как на официальном приёме. И развернулась, чтобы уйти.
Он схватил меня за руку.
Пальцы сомкнулись на запястье так быстро, что я даже не успела сделать шаг.
- Капитан?
Его глаза метали молнии. Я знаю Яна в ярости - видела пару раз, и оба раза кому-то потом было очень плохо. Сейчас было ровно то же лицо: челюсть каменная, ноздри раздуваются, а голос тихий, очень тихий, почти шёпот.
Я посмотрела на его руку на своём запястье. Потом ему в глаза. И просто сбросила её - одним движением, как сбрасывают пушинку с рукава.
- Ты капитан команды. Где я ошиблась?
Секунду он молчал. Сонька на его плече притихла и переводила взгляд с него на меня, быстро, как на теннисном матче.
- Так, значит, - сказал он. Серьёзно. Без всякой насмешки.
- Именно так.
И, не глядя больше на него, повернулась к Стасу:
- Новицкий, почему стоим и не празднуем?
Стаса дважды просить не пришлось. Он сгрёб меня за плечи и радостно потащил к выходу из зала, горланя какую-то кричалку, и я слышала за спиной, как Настя бежит за нами, цокая своими сапожками, и кричит «эй, подождите меня!».
Спиной я чувствовала взгляд. До самых дверей.