- Всё! Свобода! - объявила она на весь коридор. - Двадцать минут, Варь! Двадцать минут лекции о том, что в такой юбке на улицу выходят только девушки, которые плохо кончат. Я ей говорю: мам, это финал по баскетболу, а не вечеринка у рэпера. А она: Анастасия, я вижу, что на тебе гольфы с кружевом, мне фото Ленкина мама скинула. Ленкина мама! Она вообще там была? Она что, под трибуной сидела?
Она затормозила рядом со мной - и наконец увидела всю картину. Меня с растрёпанными волосами. Яна с Сонькой на шее и прокушенной губой. Обломки плаката на полу.
Настя перевела взгляд с одного на другого. Брови у неё медленно поползли на лоб.
- Та-а-ак, - протянула она. - А я, смотрю, много пропустила. Тут что, второй тайм был? Без меня?
- Ничего не было, - сказала я.
- Ага. Я вижу, что ничего. - Настя прищурилась на Сонькин плакат. - Сонь, а это ты так за наших болела, что сломала? Сильно же ты переживала. Смотри, не надорвись. А то некому будет Мадича в следующий раз тискать.
- Настя, - улыбнулась ей Сонька, и в этой улыбке было больше крокодила, чем девушки.
- Что Настя? Я волнуюсь. Ты вся бледненькая. Варь, она же бледненькая?
- Очень, - согласилась я. - Прямо как штукатурка.
Ян не сказал ни слова. Только челюсть у него напряглась, и Сонька под его рукой это почувствовала - вцепилась в его майку крепче.
Дверь раздевалки бухнула о стену.
- Королева-а-а!
Стас вылетел в коридор в расстёгнутой куртке поверх футболки, с сумкой через плечо, с ключами в зубах - и, увидев меня у окна, расплылся так, что ключи выпали. Он их даже не поднял. Пересёк коридор в четыре широких шага, сгрёб меня в охапку и крепко-крепко обнял, уткнувшись носом мне в макушку.
- Ты здесь, - пробормотал он мне в волосы. - Ты меня дождалась. Я думал, ты сбежишь. Я пока мылся, всё думал: щас выйду, а её нет. А ты стоишь.
- Ты просил подождать, - буркнула я ему в куртку.
- Я много чего говорю. Ты обычно не слушаешься.
Он отстранился, чтобы посмотреть мне в лицо, - и тут его взгляд зацепился за мои губы.
Я видела, как он заметил. Размазанную помаду, которую я так и не стёрла. Опухшие губы. Растрёпанные волосы на затылке. Его лицо на долю секунды стало растерянным - совсем по-детски, как у человека, который не понял, что именно видит.
А потом он увидел Яна. Через моё плечо. Яна с прокушенной губой и вишнёвым мазком на подбородке.
Улыбка у Стаса не исчезла. Она застыла - и стала другой. Жёстче.
Он взял моё лицо в ладони. Осторожно, как берут что-то хрупкое. Большим пальцем медленно провёл по моей нижней губе, стирая остатки помады.