В тоже время в дверях продолжала стоять Варя, прижимающая руки к груди и пожирающая глазами Петра, непривычно сурового. На висках у него она заметила несколько седых волосинок, а на переносице залегла глубокая складка, делавшая юное ещё лицо старше и серьёзнее.

Шереметьев стоял, тяжело опираясь на тяжёлую трость, а когда сделал шаг, то княжна заметила, что нога его не сгибается в колене, и идёт он, наваливаясь на трость, подтаскивая ногу, как палку какую, словно не его нога, чужая, и он не умеет ею управлять.

— Ну вот, Варвара Андреевна, твой жених колченогим остался, — Пётр саркастически усмехнулся. — Теперь не сплясать мне на ассамблее. И на охоту никак не выехать. Да и вообще, вряд ли на лошади могу скакать. Всё только на каретах ездить придётся. И вот теперь ответь мне, а нужен ли тебе, молодой красавице, такой жених, который не всякого старика обогнать сумеет? Так что, ежели отменить свадьбу отца своего попросишь, не буду я препятствий чинить.

— Вот, значит, как ты думаешь обо мне, — Варя прищурилась. Радость от того, что он вернулся, что он жив, быстро сменялась обидой на его несправедливые слова. — Да как у тебя только язык повернулся такое сказать? — она сжала кулачки. — А знаешь, Петруша, прав ты, зачем я убивалась, ночей не спала? Зачем траур, как дура, жена незамужняя, нацепила? — не закончив обличительную речь, потому что побоялась позорно разреветься, Варя попыталась проскочить мимо него в дверь, но уже в коридоре зацепилась юбкой за завиток ценной панели, украшающей стену. Яростно дёргая её, пытаясь освободиться, она не сразу заметила, как Пётр шагнул вслед за ней.

Дверь захлопнулась, оставляя Долгоруких в комнате, а их вдвоём в полумраке коридора. Сильные руки легли на её плечи и с силой притиснули к стене, а через секунду Варя ощутила каждой клеточкой прижавшееся к ней крепкое мужское тело. Он не извинялся, лишь губами собирал слезинки со щёк, которые всё-таки пробились, хотя Варя приказывала себе не плакать. Она с полминуты стояла безучастно, а потом сама обхватила Шереметьева за шею.

— Да как у тебя язык только повернулся такое сказать, словно отказываешься от меня, — прошептала она ему прямо в губы. — Да ежели бы кто-то нужен мне был, разве же я бы ждала тебя, хоть многие уже и похоронить успели?

— Я… Господи, Варя, — он уткнулся лбом ей в плечо. — Я распоряжусь, чтобы со свадьбой не тянуть. Ежели не против ты.

— Не против. Я тебя больше никуда одного не отпущу, — она всё-таки всхлипнула, впервые почувствовав облегчение после всех этих дней, заполненных беспробудной тоской.