— Да я и не смогу никуда убежать, — он хмыкнул. — Государь так вообще сказал, что так даже лучше. Зато сейчас я постоянно под приглядом буду, а дел он мне найдёт, ещё взвою от такой радости, как императорское благословление.

— Ну и слава Богу, — с чувством произнесла Варя, почувствовав наконец-то в полной мере, что он жив и что он с ней и никуда от неё не денется.

Сегодня у меня весьма удачный день. Удачный настолько, что я решил дать в ближайшее время бал. Как только с казаками разберусь. Но с ними я долго валандаться не собираюсь. Пора раз и навсегда с этой вольницей кончать. И я даже знаю, куда они поедут: пиратов из Тихого океана выкуривать, со всех островов, кои Российской империи сейчас принадлежат. Народец у них хороший прирост дал, согласно переписи, коя ещё раз среди казачков проведена была. Как раз хватит для того, чтобы поселения заложить, как и на территории Калифорнии.

Хватит. Терпение у меня закончилось окончательно, когда пришлось практически уничтожить Черкасск, чтобы выкурить из него главарей бунта. Когда я узнал об этом, то даже думать не мог от сжигающей меня напалмом ярости. Появилось стойкое желание собрать всех выживших казаков и, не разбирая на правых и виноватых, пустить под топор.

Потом, слегка одумавшись, едва не издал приказ всех скопом отослать в Сибирь, но меня отговорили. Весь кабинет Министров отговаривал, настаивая на том, что провинившийся и устроивший междоусобную резню молодняк действительно достоин лишь без суда и следствия отправиться в Сибирь, снег убирать. А вот остальные вроде бы ни при чём. Я возражал, заявляя, что ещё как при чём. Это они так молодёжь воспитали, что те на кривую дорожку подались, потому как дети их не в капусте народились и не крапивой в огородах выросли, так что доля вины ложится на родителей без каких-либо оговорок.

Пободались мы тогда знатно, но пришли к определённому компромиссу, который устроил всех нас. На моё благостное расположение духа повлияли так же новости, пришедшие с полей. И главная из них, по моему мнению, была та, что Иван Долгорукий и Пётр Шереметьев выжили в той мясорубке и даже почитай не пострадали.

Точнее, пострадал, и довольно сильно, Петька. Ногу ему удалось спасти, но вот всякую подвижность она потеряла навсегда. Ничего, не велика беда, главное, живой, чертяка. Я ему даже подарок велел изготовить: модную в это время трость, со спрятанным внутри клинком.

Другая весьма радостная для меня новость заключалась в том, что моим войскам удалось захватить Крым. Там вообще анекдотическая история приключилась: Ласси как мог спешил к Перекопу, где конкретно так окопался Барятинский.