Всё никак не наступающая беременность — это было для Филиппы больной темой. Она бы так не реагировала, если бы не делила постель с Петром задолго до свадьбы. Если в течение года она не сможет забеременеть, то начнут возникать перешёптывания, а там и до развода недалеко. Уж она-то прекрасно знает, что случается с неудачницами, которые не могут дать трону наследника. И с каждым месяцем, видя очередную неудачу, она понемногу начала причислять себя к этим неудачницам.

Поэтому-то Филиппа и настояла на этой поездке, в надежде помочь стране, так ей нравившейся и так много ей давшей. Ну и ещё ей хотелось оставить хоть какой-то след в истории этой страны, а не отделаться одной строчкой, что была такая первая жена у Петра Второго, а что с ней дальше случилось — не известно.

— Ты, должно быть, устала, тебе нужно отдыхать, — сухо сообщила она сестре, обращая внимание на то, что за окном уже начало темнеть.

— Ох, ты так добра и так заботишься о моём самочувствии, — буквально пропела Луиза Елизавета, с трудом поднимаясь с диванчика и надевая ненавистные туфли, снова сдавившие отёкшие ноги.

Филиппа наблюдала, как та выходит, не делая ни малейшей попытки ей помочь. Когда дверь за сестрой закрылась, она вздохнула.

— Ничего не поменялось. Как она была злобной стервой, так и осталась. Бедная Барбара, — и Филиппа покачала головой, решительно подходя к окну, открытому ею по привычке, чтобы закрыть его и кликнуть служанок. Пора всё-таки поспать, завтра предстоит тяжёлый день, потому что день встречи с королевой Изабеллой не может быть лёгким.

— Филиппа, о, Филиппа, ты стала ещё прекрасней, — Филиппа отпрыгнула от окна и тихонько взвизгнула, глядя, как на подоконнике повис молодой человек, весьма знакомой наружности. Присмотревшись, она сделала шаг в его сторону.

— Карл? Что ты здесь делаешь, да ещё и в такое время?

— Султан Ахмед прибыл инкогнито, дабы тайно встретиться с тобой, государь, Пётр Алексеевич, — Ушаков неслышно прошёлся по комнате и сел за стол напротив меня, дождавшись разрешительного кивка.

— Ты слышишь, Андрей Иванович, сколько иронии и просто небывалых странностей прозвучало в этой твоей фразе о том, что османский султан прибыл куда-то инкогнито, то есть без шествия слонов и увеселений на многие дни всего лишь от осознания того, что светлоликий султан решил тебя навестить? — я задумчиво посмотрел на стол, где передо мной лежал Табель о рангах, освоенный уже наполовину. — И что хочет Ахмед? Встречи со мной?

— Наверное, это кому-то покажется странным, — Ушаков покачал головой, — но он вообще не хочет встречаться с тобой, государь, Пётр Алексеевич. Он почему-то решил, что я являюсь кем-то вроде Великого визиря, поэтому общение со мной — его потолок как изгнанника, которого силой принудили отказаться от трона и кто — собственный племянник.