Развернув лист, я погрузился в чтение. Письмо было коротким, но необычайно важным. А ещё Екатерина сильно рисковала, прислав его мне. Что случилось бы, попади оно не в те руки, я не хочу даже представлять себе.

Отложив в сторону открытое письмо, я вскрыл Лизкино. Это было попроще и, в общем-то, содержало информацию, которую я и так знал, вот только причины этих событий самой Елизавете знать не полагалось, поэтому спасибо ей огромное за то, что она таким вот образом попыталась меня предупредить о смене некоторых декораций.

Ну и наконец письмо Головкина. Оно только подтверждало то, что было написано Елизаветой.

Некоторое время я сидел неподвижно, глядя на лампадку перед иконой, затем резко встал со стула и подошёл к двери.

— Кузин и Шереметьев ко мне, галопом! — рявкнул я и, захлопнув за собой дверь, снова сел на стул. Митька с Петькой вошли в комнатку через минуту, и сразу стало тесно. Я придвинул им письмо графини. — Читайте.

Пару минут было тихо, затем Митька отодвинул письмо в сторону.

— Быть того не может, — протянул он.

— Ещё как может, вот только от Австрии я такого ну никак не ожидал, — Петька встал и принялся мерять комнатку шагами, опираясь на трость. — Я не пойму, чего они хотят этим добиться? — и он указал на письмо. — Османы никогда не бывают честными со своими союзниками, это противоречит всему, что я о них знаю, — добавил он.

— Это все знают, — я гипнотизировал взглядом письмо в надежде, что оно куда-нибудь исчезнет. Но письмо оставалось лежать на месте, притягивая наши взгляды. — Думаю, что Австрию больше беспокоит усиление Пруссии. И послы в Порте должны будут выпросить у дивана гарантию того, что войска из Европы не уйдут, а ударят по Пруссии, армия которой, похоже, решила переехать под Стокгольм. Они уже столько месяцев не могут взять столицу, что я бы на месте Леопольда плюнул на это гиблое дело и попытался бы заключить мир.

— Значит, нужно сделать так, чтобы Леопольд плюнул и вернулся в Берлин. Мы корабли у них не отобрали? — задал вполне логичный вопрос Петька.

— Не все, — я задумался. — А что если небольшое восстание шляхты в Варшаве? Поляки славятся тем, что любят такую вот свинью ближним подкладывать.

— Думаешь, государь, это сработает? — недоверчиво спросил Митька.

— Не знаю. Но в любом случае пруссаки должны будут вернуться.

— Австрия, скорее всего, рассчитывает на помощь Франции. При любом раскладе, французы с радостью придут…

— Не придут, — я пальцами придвинул им второе письмо. — Неделю назад в Париже нелепо погиб кардинал Флёри. Представляете, гулял по собственному саду, любовался снежком пушистым, летящим с небес на землю, поскользнулся и упал, а следом упала сорвавшаяся с карниза здоровенная сосулька да прямиком на затылок кардинала. Ужас какой, неправда ли? Митька, мы должны отправить письмо с соболезнованиями нашему царственному собрату, королю Людовику, которому сейчас точно не до огрызка Польши и не до Австрии с Пруссией. К тому же трагически погиб очередной английский премьер-министр, и правительство нашего царственного собрата Георга сейчас занято больше выяснением отношений, чем планированием военной помощи кому бы то ни было, да и в Американских колониях совсем беда. Колонисты решили, что им не нужна Великобритания в качестве метрополии. Похоже, они готовы начать бунт, который очень быстро в самую настоящую войну может перерасти.