Никита затянулся сигаретой. Терпкий табачный дым словно уносил меня в образы той самой ночи.
– Было холодно, она накинула пуховик поверх комбинации и вышла на балкон в своих скользких тапочках. Чуть не упала, поскользнувшись на глянцевой плитке. Подошла к балконному ограждению, повернулась ко мне спиной и закурила. А сама навалилась всем весом на стальной поручень. Не знаю, какой идиот спроектировал на балконах высотки такие низкие ограждения. Лера продолжала кричать и спорить. Я отвечал ей. И какой-то момент заметил, что она слишком наклонилась вперёд.
Он затушил сигарету, взял со стола бутылку и допил остатки виски.
– Может, у неё и правда кружилась голова от удара об стену, а может, она перепила. Я не знаю. Она так сильно наклонилась, как будто вот-вот полетит вниз. Я смотрел и думал о том, что надо бы подойти, схватить её и затащить внутрь, пока она не упала. У меня было достаточно времени, чтобы это сделать. Но я просто стоял, продолжал что-то отвечать ей и ждал, пока она свалится. Я хотел, чтобы она умерла. Это длилось несколько секунд, а потом Лера упала.
Возможно, я должна была ужаснуться и испугаться: какой опасный человек. Или разочароваться: разве можно любить такого мерзавца? Или обрадоваться: я ему ближе всех – доказал. Но я не почувствовала ничего из вышеперечисленного. Мне по-прежнему хотелось, чтобы он лёг рядом. И обнял. И наконец уже уснуть.
– Я ведь сразу пожалел об этом! – прерывающимся шёпотом воскликнул Никита. – Одно дело – желать чего-то, и другое – когда оно случается на самом деле. Я три года спал с ней в одной постели. Она… она не была такой уж плохой. Просто каждый из нас хотел чего-то своего.
Я повернулась на спину и посмотрела на него.
– Обними меня, – сказала я. – Холодно.
– Да-да, конечно, – Никита пододвинулся ко мне, лёг рядом и обнял. Какой же он был тёплый! Растерянным и жалобным тихим голосом он спросил: – Я ведь не плохой человек? Я жалею, я так жалею о ней. Я докажу тебе, что я не плохой. Я буду о тебе заботиться, я всё исправлю.
Спустя пару минут я провалилась в сон. Крепкий, глубокий и спокойный.
Утро встретило меня ярким солнцем и столь же ярким похмельем. Никита ещё спал. Высвободившись из-под его руки, я села на диване, скривившись от головной боли.
Надо скорее к себе домой – выпить анальгин. И принять душ, и позавтракать, и заняться накопившимися заказами.
– Эй… – я легонько потормошила Никиту за запястье. – Я ухожу. Спи, провожать не надо. И… удачи тебе, держись!
Он сонно приоткрыл глаза и улыбнулся:
– До встречи, соседка.
*́**