– Я видела его несколько раз в жизни, я мало что знаю о нём. Но в книге собраны все факты, обличающие этого мерзавца. Показания друзей Леры, психолога Агнессы, с которой она работала. И ещё там очень много о самой Лере. Я не хочу, чтобы её жизнь была прожита напрасно. Лера должна стать символом всех жертв бессмысленного насилия. В книге будут даны подробная инструкция и советы психологов на тему того, как распознать абьюзера и как ему противостоять.
Я изумлённо покачала головой. Вот это мамаша. Каким хладнокровием надо обладать, чтобы добиваться популярности, используя смерть дочери? Многочисленные интервью, теперь книга с советами. Наверняка, Вера Андреевна заработала целую кучу денег. Интересно, какой гонорар она получит за книгу? Да, все по-разному переносят горе. Кому-то нужно быть одному, кому-то легче проговаривать пережитое на людях. Но в случае Веры Андреевны мотив денег и популярности явно вышел на первый план. Для меня это выглядело странно и отталкивающе. Но, судя по комментариям под видео, народ сопереживал материнской утрате и с нетерпением ждал выхода книги. Последнее вызвало у меня нотку зависти.
Казалось несправедливым и нечестным, что Вера Андреевна, не имеющая никакого отношения к писательству, вот-вот выпустит бестселлер. Я потратила несколько лет на обучение писательскому мастерству. И продолжала совершенствоваться – регулярно проходила курсы от гуру пера. А мама Леры, скорее всего, не напишет и строчки – за неё все сделают редакторы или литературные негры. Зато на обложке в качестве автора будет указано её имя. И книгу сметут с полок. А вся причина успеха – в хайповой теме.
Интересно, чем займётся Вера Андреевна дальше?..
***
До суда оставалась неделя. Голикова больше не звонила, только писала. Ни «здравствуйте», ни «до свидания», лишь сухое «Есть новости?». Я отвечала, что новостей нет. Даша тоже всплывала – звонила пару раз, но я избегала разговоров с ней и ссылалась на крайнюю занятость.
Каждое утро начиналось с тревожных мыслей: неужели скоро всё закончится? Как я переживу, если Никиту посадят на пятнадцать лет? Как переживу, если его оправдают, но сбудется прогноз Голиковой, и он снова вычеркнет меня из своей жизни? Как переживу, когда придётся объяснить ему, почему мы всё равно не будем вместе?
Вот и сегодня я едва открыла глаза, а настроение уже было смурным. Семь дней по три часа. Двадцать один час вдвоём. И конец.
От гнетущих раздумий меня оторвал телефонный звонок.
– Здравствуй, радость моя, – раздался приятный бархатистый голос.
– Как ты меня назвал?