— Ты утверждаешь, что никто не учил тебя быть ведьмой, — не отставала баронесса.
— Да, это так.
— А как же твой опекун?
— Николай Петрович? — растерялась я.
— Лариса Васильевна Михайлова, в девичестве Забельская, была ведьмой, — снисходительно напомнила мне баронесса.
— А-а-а… — протянула я. — Да, я об этом забыла. Но ведь она, кажется, не состояла в Ковене? В любом случае, она ничему меня не учила.
Бытовое ведовство — не в счет? Не может быть, что умение готовить вкусные торты — опасное знание.
— Кто-нибудь может это подтвердить? — спросила баронесса.
— Разве что… некромант, — с сомнением произнесла я. — Мои опекуны умерли два с половиной года назад.
— Перед смертью Лариса Васильевна дарила тебе какую-нибудь вещь? — внезапно вмешалась Ракитина.
— Да. Золотой браслет, подарок ее брата, — ответила я. — Это единственное, что Лариса Васильевна оставила мне на память.
— Вот видите, — с усмешкой произнесла Ракитина, обращаясь к баронессе. — Михайлова сама нарушила закон, избежала наказания благодаря заступничеству мужа, и подопечную свою научила, что законы Ковена — ничто. Не зря она ей свой опыт передала.
Какой, к лешему, опыт? Браслет, подаренный Ларисой Васильевной, давно лежал в тайнике, в подвалах дедули Морозова. Там я хранила все ценное, чем владела, за неимением собственного дома. Я этот браслет и поносить не успела. Так он не простой? Браслет — артефакт ведьмы?
— Хм… Это несколько усложняет дело, — сказала баронесса.
К моему удивлению, с ней тут же сцепился князь Дубов. Он весьма эмоционально говорил о том, что я юна, неопытна и недавно испытала несколько нервных потрясений подряд. И что обстоятельства так сложились, и что мною двигал благородный порыв, а браслет и чей-то опыт тут совершенно ни при чем. Вспомнил и то, что ведьмы отказали Степану в снятии проклятия несправедливо, что вина его не сообразна наказанию. Баронесса возражала, что закон един для всех, и исключений допускать нельзя.
В какой-то момент я поняла, что эти двое спорят, скорее, по привычке. Наверняка, они не впервые встретились на подобном заседании и, возможно, даже ведут счет собственным победам и поражениям. Такой вывод я сделала, потому что Александр Иванович и Сергей Львович расслабились, и в обсуждении участия не принимали.
За ведьмами я не следила. Как оказалось, зря.
Князь и баронесса практически договорились, что юную девушку, уникальную носительницу двух несовместимых даров, можно и простить. Нарушение первое, помыслы чистые, а разрешение и задним числом оформить можно.
— Осталась формальность, — произнес князь Дубов. — Князь Шереметев, княгиня Ракитина, подтверждаете ли вы, что выбор боярышни Морозовой был сделан добровольно, без принуждения?