— Ты же победила, почему не радуешься? — Я решила зайти издалека.
— Я? Победила? Не смеши. — Она говорила в подушку, поэтому голос звучал глухо. — Я проиграла. Окончательно и бесповоротно.
Отчаяние стало таким сильным, что я едва не спряталась за блоком.
— Дуэль выиграла ты. Абсолютно честно. Я не сильна в рукоделии.
— Да при чем здесь дуэль⁈
Этери подскочила и яростно на меня уставилась. Мне удалось устоять на месте, хотя очень хотелось шагнуть назад.
— Почему ты⁈ Почему ты, а не я⁈
Вопрос звучал риторически, и я не спешила отвечать. Торопясь, глотая слова, Этери выкрикивала мне в лицо свою обиду.
Я догадалась правильно. Она влюбилась в Венечку. Давно, еще в лагере, где мы собирали картошку. Все началось с симпатии. Он знал, что она девушка, но не выдал ее секрет. По ее убеждению, Венечка был первым, кто признал в Мамуке девчонку. А я, по словам Этери, притворялась ее другом, чтобы меня не раскрыли.
Княжну оставили в академии, опять же, по просьбе Венечки. И она убедила себя в том, что он в нее влюблен. А когда попыталась сблизиться, выяснилось, что Венечка неравнодушен к другой девушке.
Дальше Этери могла и не продолжать, но я позволила ей высказаться. Слишком долго она лелеяла свою обиду. Ведь девушкой отказалась я!
Но отчего мерзавец Венечка дал мне наводку на ведьм? Он же не идиот. Понимал, что при первом же разговоре с Этери… Так, стоп. А разговора-то у нас и не получалось. Нет, он не мог воздействовать на нее ментально. Это не в его характере, если я хоть что-нибудь понимаю в людях. Тогда…
Венечка знал, что нам не дадут поговорить?
Звучит безумно, но ведь и ведьмы умеют воздействовать на людей. Наведенные чары или что-то такое… Мишка объяснял, но тогда я не особо вникала.
И тогда Венечка прав. Это ведьмы настроили Этери против меня. Или не настроили, а поддерживали ее ненависть. Ждали, что я ошибусь, использую силу и нарушу очередной закон, по незнанию или несдержанности.
Хорошо, тогда какого черта Венечка так активно организовывал эту дурацкую дуэль? Ах, ну да… Он же пообещал извести род Морозовых. Злить меня — неплохое развлечение.
Этери выдохлась. Черный вихрь ненависти утих. Не исчез, но осел едва заметной дымкой.
— Это Головин сказал, что я использовала тебя для прикрытия? — поинтересовалась я.
Она отрицательно качнула головой и прошелестела:
— Он никогда не говорил о тебе плохо.
— В тот день, когда ты призналась ребятам… Помнишь?
Этери кивнула.
— Ты успела первой, — сказала я. — Опередила меня. Я собиралась признаться, чтобы прикрыть тебя.
Она молчала.
— Я не могу отвечать за чувства Головина, — продолжила я. — И повлиять на них не могу. Но он знает, что я люблю Саву Бестужева.