— Вы что устроили? У него фобия! А если сердце не выдержит⁈
Голоса Матвей не повышал, но говорил так выразительно и угрожающе, что Степан струхнул.
Венечку поймали и цунами из паники стало стихать.
— Убрать. Всю. Живность. Из лагеря, — отчеканил Матвей. — Немедленно!
Степана как ветром сдуло. Приказывать Матвей умел. Зря, что ли, в училище командный голос вырабатывал. Он еще и проверять отправился, как его приказ выполняют.
— Ты их совсем не боишься? — спросил Мишка, косясь на мышей.
— Нет, — ответила я. — Пойду, выпущу. Где-нибудь подальше от лагеря. А Сава где?
— Матвей говорил, он сегодня картошку варит, в чайнике.
Сава вышагнул из темноты, едва я свернула с освещенной фонарями дорожки.
— Мне сказали, ты картошку варишь, — улыбнулась я.
— А ты вроде спать собирался, — проворчал Сава. — Что там за вопли в лагере?
— Поспишь тут… с такими-то соседями. — Я показала ему мышей, осветив их магическим шариком. — Но орал не я.
— Слышал, что не ты. Выброси эту гадость. Они тебя не покусали?
— Я сам кого хочешь покусаю.
Посадив мышек в траву, я вернулась на дорожку.
— Сава, а ты какую проверку придумал бы?
— Чтобы понять, кто из парней — девушка? — уточнил он.
— Ага.
— Никакую. Не лез бы на рожон, понаблюдал бы, — сказал Сава. — Девушку выдаст какая-нибудь мелочь. Но только в том случае, если она не готовилась к роли парня заранее. А проще всего, конечно, дождаться, когда физиология подведет.
— Это как? — прищурилась я.
— Это когда в кустики побежишь. — Он наклонился и шептал мне это в ухо. — Вместо того, чтобы отвернуться и отлить.
— Убегая в кусты, всегда можно сказать, что прихватило живот, — парировала я.
— Спать иди, — посоветовал Сава.
И растворился в темноте.
Спросить, что ли, у Матвея, в какие стереотипы о девушках верят парни?
В лагере все еще было шумно. Эмоциональный фон изменился, теперь доминировали раздражение и злость. Кажется, даже преподаватели вмешались, отчитывали ловцов мышей. И Матвей еще не вернулся.
Зато Мишка сидел у палатки, завернувшись в одеяло.
— Ты чего? — спросила я.
— Яр, а ты точно… всех мышей?.. — пробормотал он, пряча взгляд.
— Точно. Миш, ты ж маг. Или тебе мышек жалко?
— Да не сообразил. Яр, понимаешь… у меня эпизод был… в детстве…
— Можешь не рассказывать. Все наши страхи из детства. Я тебя не осуждаю.
Мишка поднял на меня взгляд, полный вселенской печали: «Даже выслушать не хочешь?»
— Но выслушаю, — послушно согласилась я.
— Я у отца гостил, летом. Уже после развода. Вернее, у бабушки. Она у меня, знаешь… — Он вздохнул. — Генерал в юбке. Я потом понял, гораздо позже, что мать не с отцом развелась, а со свекровью. Она властная, очень.