— Ну, я, — неохотно признался Мишка. — И что⁈ Там мыши! Брр-р!
— Ты мышей боишься? — удивился Степан.
— А чего, нельзя? Они противные!
— Яр там?
Видимо, Степан указал на палатку.
— Ага, — подтвердил Мишка.
— В обмороке?
Я чуть не расхохоталась. Так вот в чем дело! Мне первую проверку устроили. Глупые мальчишки! Они уверены, что все девочки боятся мышей? Серьезно⁈
— Н-не знаю, не проверял, — ответил Мишка.
Степан заглянул в палатку. Я как раз отловила третью мышку.
— Твои? — поинтересовалась я, протягивая ему трофей.
Я держала их за хвосты, мыши пищали и извивались. Степан отпрянул.
— Мышек жалко, — глубокомысленно произнесла я. И добавила с угрозой: — А то бы…
— А то бы что? — уточнил Степан, пятясь задом наружу.
— А то б в штаны тебе их запустил, — отрезала я.
— Кишка тонка, — засомневался он.
— Проверим?
Я ринулась к Степану, он резво вылетел из палатки. И столкнулся с Матвеем. Тот поймал Степана за шиворот и скрутил, особо не напрягаясь.
— Что у вас тут происходит? — спросил Матвей.
— Держи его, — попросила я. — Крепче держи.
— Не надо! — Степан пытался вывернуться, но безуспешно. — Тебе ж мышей жалко!
Я, хищно посмеиваясь, оттянула резинку его штанов. И руку с мышами ближе поднесла.
— Яр, ты не перегибаешь? — спросил Матвей.
— Да если бы, — вздохнула я, отступая. — Он мне мышей в спальник посадил. Мишку перепугал.
Над лагерем пронесся дикий вопль.
— О, еще одна жертва мышиного нашествия, — прокомментировала я. — Или на всех мышек не хватило? Кому-то ужики достались? Или паучки?
— Хватило, — мужественно ответил Степан.
— Матвей, отпусти его, — попросила я. — Пусть его кто-нибудь другой побьет. Мне лень.
Палатка, из которой доносились вопли, ходила ходуном. Зрителей значительно прибавилось, и не все понимали, что происходит. Я не вмешивалась, потому что, во-первых, для наведения порядка хватало старших, а, во-вторых, я помнила, что в этой палатке живет Венечка. Хотя, если честно, кричал он страшно. И эмпатически его паника ощущалась, как нечто ужасное.
Наконец, Венечка вывалился из палатки. Он был полураздет. И продолжал сдирать с себя то немногое, что еще прикрывало худощавое тело. Майка… Кальсоны…
Я с трудом заставила себя не закрывать глаза, когда Венечка, освободившись от трусов, голышом проскакал мимо нашей палатки.
Минус один кандидат в «девочки». Иллюзией тут и не пахло.
И смешно, и жестоко. Если бы у меня была мусофобия, то я прибила бы за такие шутки. Хотя, нет. Раньше, чем я приду в себя, шутников приговорят Сава с Матвеем.
— Вы с ума сошли? — прошипел Матвей.
Я редко видела его в гневе, но сейчас посочувствовала Степану. Матвей опять держал его за шиворот и при каждом слове встряхивал, как щенка.