Сидим, пьём чай, я пытаюсь из спортивного интереса углядеть что-нибудь запретное под халатом, а Аленка рассказывает мне последние новости. И не последние тоже.
— Вера Николаевна в аварию попала, сейчас дома лечится, вместо неё сначала Игорь Александрович вёл уроки, а потом прислали молодую училку из района. Подстанция сгорела в деревне, и три дня по осени без света сидели, — перечисляла события Алёнка.
«Не успела она лифчик одеть», — окончательно решил я про себя, завершив процесс разглядывания нимфетки.
— Что с Верой Николаевной? — до меня дошёл смысл сказанного только что.
— Да не знаю, — отмахнулась Алёнка. — Так вот, пока подстанция горела, народ собрался смотреть, а она как взорвётся! Искры, огонь!
— Алён. А где математичка живёт? — спрашиваю я, твёрдо решив её проведать.
Вот же дети! Учительница заболела, а её и не навестил, поди, никто! А ведь у неё, судя по всему что-то серьёзное, раз надолго выбыла!
— Тебе зачем? — не поняла Фаранова.
— Навещу, Новый Год же! Заодно узнаю, может, чем помочь ей? — серьёзно отвечаю я.
— А мы не ходили, она классная в седьмом «А», те, вроде, были у неё. Сейчас узнаю, — полезла она к телефону, собираясь кому-то звонить.
«Нет лифчика! Так я и думал!» — удовлетворённо заключил я, увидев холмики грудей в немного распахнувшемся халате.
Алёнка мой взгляд поймала, но ничего не сказала, только улыбнулась удовлетворённо. Девки! Как у них получается?
— Алё! Наташ? С Новым Годом! Скажи, а где ваша классуха живёт? Нет. Старая. Которая раньше была — математичка. А! Спасибо! — быстро уточнила нужное Алёнка.
— Сиди тут! Я пойду переодеваться! И чтобы не лез в мою комнату! Понял? — грозно предупредила Фаранова.
— Ты тоже, что ли, хочешь пойти? Да я один могу проведать, потом расскажу, — предлагаю я.
— Нет, ты прав, праздник должен быть у всех! — заявила девчонка, выходя уже одетой. Только с пустыми рукам идти нехорошо.
Я хлопаю себя по голове и достаю кедровые шишки.Аленка даже повизжала немного от радости. Вера Николаевна жила, оказывается, в бараке, и жила одна. Странно, такая интересная ещё женщина и — одна. Алена взяла шоколадку, тоже «Алёнка», апельсины, конфеты и одну мою шишку. Оделись и идём в гости, но по пути нам нужно ещё занести ключ в поликлинику, где дежурит её мама.
— Ох, я растяпа, — всплеснула руками Фаранова-старшая. — Привет, Толя! А вырос-то как! А куда это вы? — спросила мама.
Мы поясняем, лицо мамы светлеет. Она, улыбаясь, смотрит на дочку так, как смотреть только мамы могут на любимого ребёнка.
— Правильно, что идёте проведать её! Взрослые совсем уже! У неё и телевизора нет, наши раз в неделю к ней заглядывают, — говорит Фаранова-старшая.