— Штыба, срочно ко мне в кабинет, — негромко сказал Ким.
— Позавтракаю и приду, — спокойно сказал я, приступая к чистке яйца.
— Ты что, оглох! — подтявкнул из-за спины директора Костя.
— Я что, потом холодное есть должен? Или вообще не есть? Я спортсмен между прочем, у меня режим питания.
— Ты в первую очередь комсомолец и ученик, и вообще, ты ещё ребенок, по сути, — подставился директор. — И обязан выполнять все мои распоряжения и Константина Михайловича тоже.
— В таком случае, я напишу жалобу в комитет партийного контроля, на ваше самодурство, и не знаю, что вам ваши партийные товарищи скажут на то, что вы детей еды лишаете, — я встал и спокойно отодвинул булочку, нелупленное яичко и чай в сторону Бейбута.
Бейбут, разумеется, ни разу не сомневаясь, стал чистить яйцо, засунув булочку себе в рот. Столовая затихла от такого наезда. Раз этот Ким правильный я буду тоже правильным.
— У нас срочный разговор, а поесть ты потом сможешь, — побагровел кореец.
— Холодное? И если не сожрёт никто, — я с возмущением показал пальцем на соседа. — У вас что там, пожар? Ну, пошли тушить, но жалобу я напишу на вас обоих сегодня.
— Наглость — второе счастье? — иронично спросил Ким, идя со мной в свой кабинет. — Ну ладно, я тебя от еды оторвал, а Константин Михайлович в чём виноват? В том, что ты его матом послал, когда он тебя застукал за проникновением на режимный объект через окно?
— «Наглость второе счастье» — это про вас, ну или товарищ вахтёр вам соврал. Жалобу я напишу на то, что он меня ночью, когда я приехал на такси из аэропорта, в общежитие не пустил, и я зимой замерзал на улице. Как вы думаете, так с ребенком поступать можно? — жестко поставил акценты я.
Ким аж остановился у себя перед дверью!
— Как не пустил? — спросил он.
— Ну а чего бы мне лезть в окно этого режимного объекта, в котором я по несчастию живу? Лес кругом, я час мерз как собака, потом плюнул и залез через окно, — вру я, заходя в кабинет.
А тут многое поменялось! Нет удобного кресла Палыча, много личных фоток Кима, целые стенды на стенах.
— Он утром рано приехал, а у нас с семи тридцати проход разрешен по вашему же приказу, — перевел стрелки Костя.
— Это для всех, а жильцов надо пускать в любое время, — не выдержал невозмутимый директор.
— Позвольте, вы сами сказали — проход в общежитие даже для жильцов до десяти вечера и с семи тридцати! До этого у меня приказ вообще двери не открывать.
— Николай Сергеевич, — возмутился я. — Вы бы версии согласовали, а то будет допрашивать вас следователь, а вы будете разное говорить.