Изабель остановилась. Ее тонкие брови поползли вверх при виде Амалии, сидящей на полу в огромном грязном мужском плаще.
— Амалия? — Изабель усмехнулась, складывая руки под грудью. Ее голос гулко разнесся по галерее. — Решила найти себе более подходящее занятие, чем учеба? На должность поломойки теперь требуется носить шмотки из помойки?
Она рассмеялась собственной случайной рифме так, словно это была лучшая шутка века.
Я почувствовал, как Амалия вся сжалась внутри.
И меня это еще больше взбесило.
Хватит с меня истерик и заниженной самооценки этой чародейки.
Я заглянул в ману Амалии. Все еще пусто. Хотя… на самом дне уже появилось несколько капель чистой энергии. Я потянулся к ним.
«Стой! Ты что делаешь?! — Амалия попыталась заблокировать меня, панически цепляясь за остатки сил. — Не смей! Нам может понадобиться…»
Я на удивление легко подавил ее сопротивление. Тело Амалии под моим контролем резко встало и выпрямилось. Я сделал медленный шаг вперед. Сейчас она выглядела по-настоящему грозно — в испачканном плаще ловчего, со следами запекшейся крови и распухшей ладонью.
Изабель вдруг перестала улыбаться.
Я поднял правую руку с распухшим суставом. Вытянув последние крохи маны, я прошептал очень простое и мерзкое заклинание. В Академии такие некротические иллюзии не разбирали уже пару веков — слишком травмирует психику.
Воздух между нами резко уплотнился, запахло сырой могильной землей и гнилью. Магические светильники над головой Изабель разом мигнули и погасли, погрузив кусок коридора в плотную тень.
Каменные плиты прямо у ее ног пошли черной, пузырящейся рябью, превращаясь в вязкую топь. Из этой жижи с отвратительным влажным хлюпаньем поднялись две полуистлевшие, покрытые струпьями руки. Иллюзия была низкоуровневой, но для первокурсницы абсолютно реальной. Длинные, почерневшие пальцы метнулись вперед и мертвой хваткой сомкнулись на голых лодыжках Изабель.
Первая красавица потока даже не закричала. Она судорожно втянула воздух, ее лицо мгновенно потеряло здоровый цвет, став болезненно-серым. Она попыталась вырваться, но ноги отказались повиноваться, колени мелко затряслись. Гнилые руки поползли выше и выше, скользя по гладкой ухоженной коже.
Амалия снова оказалась в темном проходе, ведущем к личным покоям ректора. Тишину галереи нарушало лишь ее собственное, слишком громкое и прерывистое дыхание. По бокам коридора, частично сливаясь с густыми тенями, все так же возвышалась каменная стража.
Никакой высшей магии, ни единой капли маны для заклинания невидимости. Только дрожащее от пережитого шока тело Амалии, одетое в простое тюремное платье и плащ, снятый с Торна.