«Это не обычные волки», — прошептал я.
Амалия, приподнявшись на локтях и пятясь спиной назад к стволу дерева, судорожно сглотнула слюну.
— Я поняла…
Раннее утреннее солнце едва пробивалось сквозь густые кроны высоких сосен, окрашивая лесную подстилку в блеклые серо-желтые тона, но этот тусклый свет не приносил ни малейшего тепла.
Животные не были похожи на обычных лесных хищников. Их жесткая шерсть отливала неестественным, грязновато-зеленоватым светом, а в глазах горели тусклые, голодные фосфоресцирующие огоньки. Волки медленно, синхронно расходились полукругом, отрезая любой путь к отступлению. Из их приоткрытых пастей с длинными клыками капала густая, тягучая слюна, оставляя темные пятна на жухлой траве. Они наслаждались моментом, низко припав к земле и издавая утробное, резонирующее в груди рычание.
Холодный воздух жег легкие при каждом вдохе, а лицу стало жарко от понимания того, что в этот раз спастись им точно не удастся.
Но и это оказалось не всё.
Справа от нас внезапно раздался громкий хруст ломающихся сучьев и влажный треск кустарника. Из-за плотной стены папоротников, словно штурмовой отряд после разведки, начали выходить медведи. Огромные, массивные туши двигались с пугающей для их веса грацией. Тяжело ступая по земле, они сделали несколько шагов вперед, внезапно поднялись на задние лапы, возвышаясь над волками, и оглушительно зарычали, сотрясая воздух.
Амалия, вжавшись спиной в шершавый ствол сосны и судорожно цепляясь пальцами за кору, перевела испуганный взгляд с волков на гигантских зверей.
— Может, есть какое-то заклинание? — истерично спросила она, не отрывая глаз от оскаленных пастей.
«Нет, — ответил я, и в моём голосе впервые прозвучало полное, обреченное смирение. — От такого нет…»
Выход глав каждую неделю: с понедельника по четверг в 18.00, за исключением праздничных дней.
Пока наше внимание было приковано к оскаленным мордам волков и возвышающимся тушам медведей, лес вокруг нас незаметно наполнился сотнями мелких, едва уловимых движений.
Я видел через глаза Амалии то, что она не замечала. Черные вороны и крупнохвостые сойки сидели на сучьях почти неподвижно, не издавая ни единого звука. Они лишь синхронно поворачивали головы, следя за каждым малейшим движением нашего тела. Нижний ярус папоротника кишел жизнью другого рода. Из-под пожелтевших листьев вылезали полевки, жирные лесные мыши и серые бурундуки. Грызуны не прятались, как делали это обычно при виде хищников. Наоборот, они плотным кольцом высыпали на открытые участки земли, становились на задние лапки, нервно подергивая носами, и смотрели прямо на нас.