— Что ты задумала? — Мой голос прозвучал уверенно. По крайней мере, я так думал. В конце концов, я — великий магистр магии. Первокурсница не может меня испугать.
Амалия подошла ближе и провела острием иглы мне по щеке. Слишком реально, чтобы быть сном.
— Одно движение, — продолжила она, — и вы почувствуете всю боль, что причинили мне.
Она нажала посильнее, и игла впилась в кожу. По щеке поползла маленькая капля крови.
— Ну что, первокурсница все еще не может напугать великого магистра?
— Брось… Что за чепуху ты говоришь? — спросил я, осторожно поерзав на неудобном стуле.
Ее рука расстегнула несколько пуговиц рубашки, обнажив пусть и фантомную, но мою грудь. Она провела холодной ладонью по ней.
— Скажи, ты хочешь меня? — спросила она.
Я сглотнул невидимую слюну.
— Амалия… нам нужно просыпаться. У нас миссия…
— Хочешь меня? — повторила она вопрос настойчивее и поднесла иглу к моему правому глазу.
Не знаю почему, но мне стало немного страшно. И почти против воли я прошептал:
— Хочу…
В тот момент я не знал, сколько правды в этом ответе.
Она приподняла свою блузку и села сверху на меня.
Амалия отбросила прочь иглу, схватила меня за волосы и впилась долгим, страстным поцелуем. Ее губы были мягкими. Я почувствовал легкий травяной запах, исходящий от ее тела. Она начала медленно двигать бедрами, и мне стало больно от невыраженного желания.
Мой идеально выстроенный ментальный мир рухнул.
Впервые с того момента, как я оказался заперт в этом теле, я оглох и ослеп. Я попытался нащупать ее страх, ее эмоции, хоть какую-то мысль, но наткнулся на глухую, непробиваемую стену. Она заблокировала меня. Захлопнула дверь прямо перед моим носом.
Но самым страшным было не это. Самым страшным было то, что я чувствовал ее присутствие внутри моего сознания.
Она сидела в моей голове и спокойно листала мои мысли. А мне доставались лишь случайные обрывки.
«Кассиан такой несносный. Такой наглый, упрямый, такой властный… такой невероятный, — Ее голос ворвался в мои мысли. Она тут же одернула себя, посылая жесткий импульс: — Нет… Я точно тебя ненавижу! Ты — обыкновенный задира!»
Если она теперь слышит все, о чем я думаю, мне категорически нельзя было думать! Вообще ни о чем! Нужно было срочно забить эфир белым шумом. Залить этот ментальный пролом бетоном, пока она не докопалась до моих истинных планов. До моих мыслей.
Я судорожно вцепился в первое, что выдала память — старую трактирную песенку, которую горланили гномы на окраинах Мурпорта, — и мысленно заорал ее на максимальной громкости:
«Старая горгулья на башне сидит,