В пыточной повисла почти полная тишина. Звенела только вода, капающая сквозь решетку на потолке.
Это был чистый блеф. Я вообще не знал, что может произойти в такой ситуации. Вряд ли вообще кто-то мог знать.
Я старался смотреть на него со снисходительностью магистра, который объясняет прописные истины нерадивому ученику. Торн знал, что в практической магии мне нет равных.
Он перевел взгляд с моего лица на мутный кристалл.
Потом медленно опустил руку, развернулся и растерянно положил серебряную иглу обратно на стол.
— Мне нужно подумать, — сухо произнес ловчий. — Сиди тихо и жди меня.
Торн снял плащ с крюка и вышел. Замок лязгнул, запирая нас.
Я позволил телу расслабленно обмякнуть на ремнях.
«Амалия», — мысленно позвал я, пробиваясь сквозь пелену ее обморока.
Чародейка молчала.
«Амалия, — мысленно сказал я, стараясь формулировать мысли максимально четко. — Твоей маны все еще слишком мало. А еще вокруг защитные заклинания Торна. Нам придется выбираться отсюда без магии. Тебе нужно будет вывихнуть большой палец на правой руке».
«Что? — Ее мысленный голос дрогнул. — Большой палец? Ты издеваешься? Я не смогу... Почему ты сам не сделаешь это?»
«Если я попытаюсь сделать это сам, твое тело просто не даст мне закончить, — жестко оборвал я. — Сработает инстинкт самосохранения, контроль тут же вернется к тебе, и мы упустим шанс. Но не переживай. Я постараюсь забрать всю твою боль. Всю, без остатка. Тебе лишь нужно намертво заклинить большой палец в щели между подлокотником и металлической скобой ремня. Зафиксируй его. А затем резко рвани весь корпус влево и назад. Делай. Пока он не вернулся».
Она замялась на долю секунды. Затем я увидел, как правая кисть заскользила по дереву. Большой палец вошел в узкий зазор между деревянным краем и заклепкой ремня. Амалия резко бросила все свое тело в сторону.
Раздался резкий, сухой щелчок.
— Тысяча драконов! — закричала она. — Какого тролля так больно? Ты же обещал!
«Я бы забрал боль, честно… — растерянно ответил я. — Только я не знаю, как!»
— Лжец! — воскликнула она, а потом ее взгляд упал на неестественно вывернутый в сторону палец.
«Он же сломан… Он просто висит!»
Отвращение к болтающейся плоти било по ее нервам не хуже физической пытки.
«Тащи», — выдавил я мысленно, цепляясь за ее ускользающее в обморок сознание.
— Сам тащи! — пробормотала она и отключилась.
Я резко дернул руку на себя. Искалеченная, смятая кисть проскользнула сквозь зазор пряжки, ободрав кожу о жесткий край ремня.
Потом уперся безвольно висящим пальцем обратно в дерево и с силой вправил его на место.