Мой идеально выверенный логический мир рухнул.
— Предатели! — заорал я.
Звук вышел высоким, женским, срывающимся на истеричный визг. Я попытался броситься на Арчибальда, целясь ногтями прямо в его глаза, но два массивных стражника оказались быстрее. Один из них перехватил меня поперек туловища, отрывая от земли. Я рванулся в сторону, изворачиваясь в его захвате. Жесткая кожа его брони больно ударила по ребрам. А второй стражник схватил за ноги.
— Пустите!
Они развернули меня лицом к коридору, ведущему в пыточные камеры.
— Я магистр практической магии! Вы не имеете права! — я орал, выворачивая шею, чтобы увидеть спины уходящих ловчего и ректора.
Стражник, державший меня за ноги, грубо дернул их на себя, заставляя мой позвоночник болезненно выгнуться. Меня потащили по каменному коридору. Я попытался вырвать правую руку, чтобы ударить державшего меня за плечи охранника, но тонкое запястье Амалии просто хрустнуло в его железной хватке.
Я бился в их руках, извиваясь, пинаясь и крича точно так же, как несколько минут назад это делала перепуганная первокурсница.
Туше…
И как теперь нам отсюда выбираться?
***
Действительно, как?
Читайте в следующей главе, которая выйдет завтра!
Выход глав каждую неделю: с понедельника по четверг в 18.00
Амалию швырнули на жесткое сиденье массивного деревянного кресла. Щелкнули металлические пряжки — широкие кожаные ремни намертво зафиксировали ее запястья и щиколотки. К сожалению, в этот раз я все чувствовал, так как вместо пассажира на время стал рулевым.
Пыточная выглядела тесной и совершенно аскетичной. Только вымороженный воздух, въевшийся запах жженой кожи и глубокие борозды от чужих ногтей на деревянных подлокотниках. На металлическом столе передо мной лежали длинные серебряные иглы и пара фокусировочных кристаллов, помутневших от сотен выжженных воспоминаний.
Стражники молча покинули помещение. Торн остался со мной один на один.
Ловчий методично снял свой тяжелый плащ и повесил его на железный крюк у входа. Затем он принялся закатывать рукава серой рубашки из плотной грубой ткани. Он делал это неспешно, размеренными движениями, как ремесленник перед долгой, рутинной работой.
Когда он закончил с этим, то взмахнул руками, как дирижер, и произнес заклинание исцеления. Все ушибы, ссадины и переломы, полученные во время столь грубого подъема, мгновенно исчезли. Но я знал, что радоваться тут нечему. Все это было сделано лишь для того, чтобы тело выдержало извлечение памяти.
Я сел прямо, насколько позволяли ремни.
— Торн, ты совершаешь ошибку. — Мой голос, исходящий из саднящего горла Амалии, звучал хрипло, но предельно ровно. — Ты собираешься уничтожить разум лучшего специалиста. Совет магов сгноит тебя на рудниках, когда узнает, что ты пустил в расход такой актив.