Та самая ведьма, что несколько минут назад прогнала самого ректора.
Она медленно подняла руку. На ее длинных, заостренных ногтях блестела густая темная кровь. Ведьма слизнула красную каплю, не сводя с меня горящего взгляда.
— Вот ты и попался, магистр Кассиан, — произнесла она, и ее резкий голос многократно отразился от деревьев. — Теперь ты еще один экспонат в моей коллекции! Выход глав каждую неделю: с понедельника по четверг в 18.00
Я без рубашки, в одних штанах, стоял босиком на влажной земле. Никаких раскаленных углей. Никакого жара от гигантского костра. Ночной ветер обдувал мою голую спину, забираясь в глубокие царапины, оставленные женскими ногтями.
Слова сорвались с губ раньше, чем я успел их обдумать.
— Где Амалия? — Мой голос прозвучал хрипло.
Почему в ту секунду, когда моя жизнь висела на волоске, первым делом я захотел узнать именно это?
Рыжая ведьма запрокинула голову и громко, раскатисто рассмеялась.
— Да забудь ты о ней! — Она махнула рукой в сторону непроглядной чащи. — Ты ее больше никогда не увидишь.
В этот момент из-за толстых стволов сосен бесшумно вышли еще две женские фигуры — брюнетка и блондинка. Они встали по обе стороны от рыжей.
Они казались дьявольски красивыми.
Брюнетка двигалась с бесшумной грацией дикой кошки. Густые темные волосы тяжелой, блестящей волной спадали на ее левое плечо. У нее были высокие аристократичные скулы и темные, глубокие глаза, смотрящие на меня с откровенным, оценивающим вызовом.
Блондинка выглядела мягче, воплощая собой обманчивую хрупкость. Пухлые губы были слегка приоткрыты в легкой, дразнящей полуулыбке.
Но рыжая все равно притягивала внимание сильнее остальных. От нее исходила густая, подавляющая сексуальность. Каждое ее движение, каждый поворот головы были наполнены осознанной, уверенной в себе провокацией.
Они втроем дышали молодостью, свежестью и той животной притягательностью, которая безотказно бьет по мужским инстинктам.
— Ты теперь наш пленник, — произнесли они почти хором. Их голоса слились в единый, вибрирующий звук, от которого заложило уши.
Привычным, выработанным десятилетиями рефлексом я потянулся к своему внутреннему резерву. Туда, где всегда пульсировала плотная, горячая тяжесть моей маны. И нащупал… только пустоту.
Если ковен и выдал мне материальное тело, то оно оказалось ущербным. Во мне не было ни капли колдовства.
— Вы сделали меня человеком? — я посмотрел на свои перепачканные в земле ладони. — Обычным человеком?
Рыжая расплылась в широкой улыбке. Она подошла вплотную, положила теплую, влажную ладонь мне на плечо и начала медленно обходить по кругу.