«Представьте, что мы в библиотеке…» — съязвил я. Ох! Мой сарказм меня до добра не доведет. Точнее, уже не довел…
Ее лицо тут же покрылось красными пятнами.
— Ну и ладно! — воскликнула она. — Я разденусь, если вам так угодно. Но только чтобы побыстрее избавиться от вас в моей голове!
Она резко стянула блузку через голову. Руки заметно дрожали, когда непослушные пальцы распускали завязки на поясе. Юбка упала к ногам.
Последним на каменный пол отправилось нижнее белье. К моему великому облегчению, я не чувствовал ни могильного холода каменных плит под ее босыми ногами, ни того, как мерзнет ее кожа.
Она неловко опустила взгляд, пытаясь прикрыться руками, и в этот момент лунный свет скользнул по изгибу ее бедра и напряженному животу. Я ожидал, что под одеждой она окажется нескладной первокурсницей, но то, что я увидел ее же глазами, заставило мой пульс участиться.
Передо мной стояла девушка с прекрасным телом. Тонким, изящным. Которое не стыдно было бы изобразить на портрете. Удивительно…
И это сильно усложняло дело.
Последними на пол легли тяжелые очки. Мир мгновенно потерял четкость, превратившись в размытые пятна света и тени. И, как ни странно, ей стало спокойнее. Будто не она потеряла контуры мира, а окружающий мир потерял ее.
«Анима нуда!» — хрипло прошептал я внутри ее головы.
— Анима… нуда, — подражая моему шепоту, повторила она.
Для нас ровным счетом ничего не поменялось. Амалия как стояла голая и полуслепая посреди прохода, так и осталась стоять.
— И что теперь? — спросила она.
«А теперь тихо иди вперед…»
— Но я ничего не вижу…
«Ну ты же знаешь дорогу к ректору, — язвительно отметил я, — вот и иди».
Конечно, она сразу поняла, что я намекаю на ее донос.
— Это не смешно!
Она потянулась вниз, чтобы снова надеть очки.
Я тяжело вздохнул:
«Ревела визум!»
— Что это? — испуганно произнесла она, замерев на полупути.
«Просто скажи это, — ответил я. — Пока я в твоей голове, ничего плохого точно не посоветую».
Амалия послушно произнесла заклинание. И темное пятно перед ней начало обретать форму длинного прохода.
«Довольна?»
— Почему нас не учат этому на первом курсе? — восторженно воскликнула она.
Я хмыкнул в ответ:
«Потому что если неправильно его произнести, то можно навсегда ослепнуть».
Она тут же вспыхнула от гнева:
— И вы говорите это только сейчас?
«Хватит переживать из-за глупостей! Идем, — приказал я. — Попытаемся обдурить стражу ректора. Мало кому это удавалось, но с тобой великий магистр. Я считаю, что у нас есть неплохие шансы».
Каменные изваяния слышали, но не видели нас. Десятки големов сжимали стальные копья, выстроившись вдоль стен. Но стоило раздаться хоть малейшему шороху, как их массивные головы со скрипом поворачивались на источник шума. Амалия ступала осторожно, подолгу примеряясь к каждому шагу.