Она мысленно посмотрела на меня изнутри так выразительно, что мне захотелось провалиться сквозь ступени крыльца прямо в подвал к крысам.
«Ты... — ее мысленный вопль буквально оглушил меня. — Ты просто невероятный, самовлюбленный, похотливый болтун!»
«Тише, тише... я же не специально...» — попытался оправдаться я, чувствуя себя последним мерзавцем.
«Не специально?! Ты растрепал всё какой-то лесной ведьме просто для того, чтобы произвести впечатление в постели?! Да ты... ты похотливый старый индюк! Самовлюбленный павлин! Магический катастрофогенератор!»
Она продолжала мысленно поливать меня самыми изощренными эпитетами, которые только успела выцепить из студенческого лексикона, а я молча сносил её оскорбления, чувствуя себя архитектором собственного апокалипсиса.
И тут воздух перед парадным входом резко уплотнился, сменив запах утренней свежести на густое амбре горелой шерсти и болотной тины.
Раздался резкий, неприятный треск, от которого заложило уши. Каменные плиты крыльца покрылись мелкой серой рябью, и прямо из воздуха на ступени вывалились три фигуры. Агата и две ее товарки выглядели так, будто их только что протащили через мясорубку. Их волосы спутались в жирные колтуны, на потрескавшейся бледной коже красовались свежие царапины, а подолы некогда белых рубах были наглухо заляпаны черной жижей.
Они тяжело дышали, опираясь друг на друга, но в их мутных, лихорадочно блестевших глазах читалась такая звериная ярость, что стоявшие ближе к ступеням студенты мгновенно шарахнулись назад.
— Вот вы где, крысята... — просипела Агата, судорожно вытирая кровь со щеки и в упор уставившись на свернутый в рулон договор в дрожащих руках Амалии. — Думали, украли бумажку и победили? Мы хотели по-хорошему… что ж, сейчас мы вам устроим ад на земле.
— Ведьмы! — закричала она, и из воздуха рядом с ней начал материализовываться весь ковен.
Выход глав каждую неделю: с понедельника по четверг в 18.00
Воздух перед парадным входом трещал от напряжения, покрываясь сизыми разводами. Агата стояла на верхней ступени, выставив вперед руки, и пространство за ее спиной выплевывало фигуры.
Амалия во все глаза смотрела, как на ступенях материализуются все новые обитательницы леса. Вот из плотного тумана шагнула горбатая старуха с пучком сушеной полыни вместо пояса, тяжело опираясь на корявую клюку из черного можжевельника. Справа от нее проявилась совсем юная девчонка с мертвенно-бледным лицом и абсолютно черными глазами без белков. На ее плечах сидел огромный ушастый филин. Чуть позади выросла высокая худая женщина с распущенными до колен седыми прядями, непрерывно щелкавшая длинными костяными пальцами.