— Не лезь, Торн, не твоего ума дело. Займись своими прямыми обязанностями, поймай беглых преступников.
— Что такого в этом договоре, а? — спросил ловчий, упорно шагая за ректором, который пятился обратно к ступеням. — Почему три ведьмы попытались убить меня?
— Это не твоё дело! — взвизгнул Арчибальд, окончательно теряя остатки выдержки и брызгая слюной.
— А может быть, и моё, — чеканя каждое слово, отрезал Торн, останавливаясь в шаге от него. — Ловчие испокон века оберегали Академию от любых угроз. Как от внешних, так и от внутренних. А судя по тому, с каким энтузиазмом ты пытался подставить меня, рыльце у тебя, Арчибальд, не просто в пушку. Оно уже конкретно в мясе застряло.
Амалия испуганно переводила взгляд с одного разъяренного мужчины на другого, не зная, куда деться от этой живописной разборки.
— Расшифровывай! — приказал Торн, не глядя на нее.
— Я не… умею… — залепетала Амалия.
— Да не ты! Кассиан!
— А-а-а… — протянула она.
Арчибальд, поняв, что ситуация окончательно выходит из-под контроля, с утробным рыком бросился на Амалию, пытаясь сбить ее с ног и забрать бумаги. Но ловчий ожидал подобного маневра. Он ловко выбросил вперед левую руку и отчетливо выкрикнул короткую фразу на древней латыни.
Прозрачный силовой штырь со свистом вонзился в массивную дубовую дверь парадного входа прямо сквозь рукав ректорской рубашки, намертво пригвоздив Арчибальда. Ректор забарахтался, судорожно застучав ногами по ступеням и изрыгая проклятия.
Тем временем на крыльцо, привлеченные криками, грохотом и утренней суматохой, начали подтягиваться первые студенты. Из дверей показались сонные лица первокурсников, заспанные маги боевого факультета в расстегнутых жилетах.
— Что происходит? — зашептались в толпе.
— Почему главный ловчий пригвоздил ректора к дверям?
— Это что, казнь? Я за жареными желудями!
Студенты переглядывались, но подойти ближе никто не решался.
«Не отвлекайся», — мысленно подстегнул я сам себя. Амалия опустилась на колени прямо на ступенях и развернула противный, кусачий свиток.
Договор оказался на редкость капризным созданием. Стоило мне мысленно коснуться его строк, как чернила внутри заволновались, зашевелились, пытаясь уползти с бумаги, словно испуганные дождевые черви.
«Ну же, не убегай, милая!» — мысленно попросил я, и капризное существо будто услышало.
«Кто хороший мальчик? Ты — хороший мальчик.»
Я попросил Амалию аккуратно провести пальцами по листам. Договор задрожал от удовольствия и начал потихоньку расслабляться, открывая свои тайны.
Каждый прочитанный абзац отдавался в мозгу Амалии резкой, пульсирующей болью в висках. Я чувствовал, как ее лицо бледнеет, на щеках проступает нездоровая синева, а пальцы начинают крупно дрожать. Но останавливаться было нельзя. Я читал, переводил и тут же транслировал смысл наружу, заставляя губы Амалии шевелиться.