— Молчать, раб! — визгнула она.
— Я еще не ваш... — начал было я.
И осекся. До меня вдруг дошло. Слова Агаты предназначались не мне.
Рик медленно, не делая резких движений, шагнул вперед. И опустился на колени. Прямо в сырую, грязную жижу, перемешанную с хвоей. Склонил свою коротко стриженную голову.
— Повинуюсь, моя госпожа, — громко, без единой запинки произнес боевой маг.
Амалия, стоявшая позади него, отшатнулась, как от удара. Споткнулась о какой-то выступающий корень и рухнула на спину, нелепо раскинув руки.
Сучий гоблин. Я даже не успел толком осознать весь масштаб этого предательства. Удивление продлилось ровно долю секунды.
Агата ударила. Без предупреждения. Грязная сталь легко пробила кожу, разрывая мышцы. Нож вошел мне прямо в грудную клетку по самую рукоять. Хрустнуло ребро. Дикая, слепящая боль раскаленным ломом прошила тело насквозь, выбивая из легких весь воздух.
Выход глав каждую неделю: с понедельника по четверг в 18.00
Я даже не успел осознать смерть моего голема.
И снова это ощущение.
Меня с невероятной силой швырнуло в абсолютную, звенящую пустоту. Ни физической боли, ни единого проблеска света. Я попытался пошевелиться, расправить плечи, сжать кулаки — но ничего не вышло. Тела снова не существовало.
«Я опять в твоей голове?»
Амалия, лежа на земле, согнулась пополам. Обе ее ладони судорожно вдавились в ребра с левой стороны — точно туда, куда секунду назад вошла сталь. Из ее приоткрытого рта вырывались короткие, рваные сипы.
Сквозь мутную пелену ее слез я смотрел на поляну.
На расстоянии десятка метров Агата с торжествующим оскалом рванула рукоять ножа на себя. Вместо крови на вытоптанную траву посыпались сухие, серые комья грязи. Тело фальшивого Кассиана, слепленное магией ковена из лесной почвы, дало трещину. Оболочка начала стремительно осыпаться прямо на глазах, теряя форму и превращаясь в кучу зловонной болотной жижи.
Перед нами Рик чуть склонил голову набок, изумленно разглядывая пустую одежду, упавшую поверх горстки земли.
Думаю, Агате нужно было совсем немного времени, чтобы сложить два и два. А именно, что я опять вернулся в тот сосуд, из которого она меня вытащила. А значит, нам надо было срочно удирать отсюда.
«Поняла», — короткая, предельно ясная мысль Амалии прозвучала в моем сознании. Чародейка, несмотря на боль, так резво вскочила и побежала, что никто из ведьм толком ничего не успел понять.
Ветки били по лицу и рукам. Босые ноги скользили по склизким корням и мокрой листве. Она падала, обдирая колени, мгновенно поднималась и снова бежала, жадно глотая ртом ночной воздух. Холщовая рубаха цеплялась за кустарники, ткань трещала. Позади не было криков погони. Только монотонный гул ночного леса.