— Нет, — подтвердил мои догадки Леонид, подходя ближе. Его лицо было мрачным, щеки красные от мороза. — Дома они не появились. Нигде. На Седьмой улице у Рустама жена чуть в обморок не грохнулась, когда мы спросили. Думала, похоронку привезли… Хреново всё это, Васек. Очень хреново.

— Хреново… — эхом отозвался я. До последнего подсознательно надеялся, что не придется ничего объяснять родственникам погибших, что всё разрешится как-то само, чудесным образом. А теперь хоть плачь, хоть вой — придется лезть в этот кузовок, брать на себя страшную миссию вестника смерти. Хреново… — Ну и что будем делать? — спросил я больше сам себя, глядя на затянутое свинцовыми тучами небо.

— Хороший вопрос. Не знаю. — Леонид потер переносицу. — Я бы отдохнул немного, голова трещит. А там, глядишь, и мысли какие появятся.

— Алексеич чего говорил? — обратился я к нему, вспомнив, что он был в штабе.

— Ничего конкретно, — пожал плечами Леонид. — Сказал, мол, «ситуация нестандартная, думать надо». И что будет советоваться с кем-то там из своих. Обещал к вечеру созвать.

— Ну и отлично. — Я почувствовал странное облегчение. — Он пусть думает, на то и поставлен. А мы тогда по домам пока, спать охота смертельно, да и пожрать бы не мешало. А то желудок уже сам себя переваривает, урчит, как та печка. — Я посмотрел на часы; стрелки показывали без десяти четыре. Еще пара часов — и короткий зимний день закончится. — А с мужиками чего? — Леонид взглядом показал на дверь сторожки, где дожидались понятые, свидетели утреннего «чуда».

— Да ничего. Постарайся им растолковать, что трепать о сегодняшнем событии не стоит. Мол, сами понимаете, люди и так на нервах, слухи разойдутся — паника начнется. И отпусти, не держать же их здесь вечно? Пусть по домам идут.

— Хорошо. Попробую объяснить, что к чему. — согласился Леонид.

— Тебя подвести? Или сам? — предложил я, зная, что его изба на другом конце села.

— Нет, езжайте, — он махнул рукой. — Я пока тут поохраняю, да и мужиков провожу. А потом пешком дойду, не впервой. Идти — не ехать, расхожусь хоть немного. — отказался он, и не оборачиваясь, пошёл к дверям сторожки.

Закинув Андрея к нему домой, мы с Аней заехали в больницу. Я хотел повидать деда, справиться о здоровье и заодно узнать — почему так плохо сливалось масло? Может, пробку не ту отвернул, или еще какая причина? Но дед спал мертвецким сном. Будить старика я не стал — пусть отдыхает. У Ани тоже были свои дела — проверить кое-что, поговорить с фельдшером. Пока она освободилась, я успел хорошенько подмёрзнуть, сидя в холодной приемной.