— Должны были дойти уже. — зябко кутаясь, встретил меня Андрей. Даже зайдя с улицы я отметил что в кабине заметно похолодало.

— Ну раз не стреляют, значит всё в порядке, скоро вернутся. Если без приключений, путь до места и обратно это минут тридцать, пусть там ещё сколько-то, в любом случае вот-вот должны подойти. — Рация молчит?

— Пока да. Тишина.

— Тем более. Будь запара какая-нибудь, давно бы связались. Может, осторожничают, крадутся.

Но тут, будто подслушав наши мысли, рация хрипло ожила. Иваныч сообщил что они уже выдвигаются, минут через десять будут.

Облегчение волной разлилось по телу. Уже почти стемнело. Задержись они ещё на полчаса — мне пришлось бы сажать самолет вслепую, чего я никогда раньше не делал и очень не хотел делать.

Не откладывая, приступил к процедуре запуска, и когда мужики показались из-за домов в конце улицы, стрелки датчиков температуры — а их здесь целых три, уже поднялись до необходимых значений. Восемь человек во главе с Иванычем двигались быстрым шагом, периодически переходя на бег. Одного из парней поддерживали под руки, но сказать что с ним что-то совсем серьёзное, я не мог, — ногами тот перебирал довольно шустро.

Дождавшись, когда последний боец втянулся в салон и дверь захлопнулась, я отпустил тормоз и плавно двинул рычаг газа вперед. Взлёт прошёл штатно, машина послушно пошла в набор. Единственное, что я сделал не по шаблону — слегка подкорректировал момент отрыва, давая поправку на порывистый боковой ветер. И судя по тому, что самолет почти не качнуло — не зря.

Кругов над поселком давать не стал. Почти не набрав высоту, сразу развернулся на обратный курс и пошел на плавное снижение к нашему лагерю у автобазы. Сознание рисовало теплую палатку, печку и возможность наконец услышать объяснения Иваныча. По хорошему, нужно было загрузить солярку в бочки и валить обратно в станицу. Но ночь… Лететь ночью над незнакомой, темной местностью без нормальных навигационных приборов — чистое самоубийство. Пока будешь искать хоть какие-то ориентиры — закончится топливо.

При заходе на посадку у нашей полосы я снова дал поправку на ветер, ловя его порывы по сносу. И наверное, впервые за всё время управления, почувствовал самолет. Не просто как механизм, а как продолжение себя. На какие-то пару секунд, пока колеса мягко коснулись укатанного снега, возникло странное ощущение — будто не шасси скользят по поверхности, а я сам касаюсь земли босыми ногами.

Теперь никто не спешил. О чем-то тихо переговариваясь, мужики дождались полной остановки, спросили разрешения выйти и только потом, тяжело ступая, покинули самолет. Мы с Андреем, проведя необходимые манипуляции — проследовали за ними к палатке. Жажда узнать, наконец, что же там произошло и при чем тут золото, гнала вперед.