Действовать решили по плану, намеченному на ходу: Я возвращаюсь к самолету, чтобы заняться разгрузкой оставшихся вещей и припасов. Мужики обследуют квартиры на этом и верхних этажах в поисках всего полезного: дров, материалов для заделки окон, хоть какой-то утвари, одеял, тряпья. Первоочередная задача — тепло. Без него мы все превратимся в ледяные статуи за ночь. Для этого нужно:

Загерметизировать окна. Хотя бы в одной комнате. Можно использовать фанеру, картон, старые одеяла, полиэтилен — всё, что найдется. Главное — закрыться так чтобы свет не был виден с улицы.Установить и запустить буржуйку. Её привезли — это уже половина успеха. Осталось найти или смастерить дымоход и вывести его через форточку.Заготовить дрова. Проблем, по идее, быть не должно. Весь дом — потенциальная дровяница. Деревянные косяки, оконные рамы, двери, старые шкафы, стулья, плинтуса… Если уж совсем припрет — можно содрать часть полов (они здесь деревянные, просто сверху покрыты дерюгой из крашенной фанеры и линолеума). Горючего хватит.

Второй насущный вопрос — еда. Кое-что у нас есть — мужики героически наскребли припасы перед побегом: мука, сахар, соль, немного мяса, сухари. Но на такую ораву — три семьи с детьми — этого хватит от силы на неделю, да и то впроголодь. Поэтому параллельно с обустройством надо думать и о продовольствии. Окраина города, степь рядом — зверья должно быть достаточно. Но это — завтра. Сегодня — разгрузка, переезд и борьба за тепло.

Спустившись на второй этаж, я заглянул в наш импровизированный «медблок» — квартиру с тварёнышом. Сын сидел на пыльном полу, прислонившись к стене, его лицо было бледным от усталости и холода. Аня всё ещё возилась в ванной, её голос доносился приглушенно.

— Думаю, можно пока его оставить, — вышла она, тихо прикрыв дверь. На её лбу выступила испарина, руки были в темных подтеках засохшей крови. Она машинально потянулась к выключателю света на стене. Щелчок. Ничего не изменилось. Лампочка давно не горела.

— Не выключишь, — усмехнулся сын, наблюдая за ее движением. Аня недоуменно посмотрела на него, потом на выключатель, и слабо улыбнувшись, убрала руку. Жест был абсолютно автоматическим.

— С детства привычка, — объяснила она, потирая пальцы. — Мама была строга: «Выйдешь — свет выключи!»

— И теперь при виде привычного квадратика, у тебя срабатывает намертво вбитый алгоритм? — усмехнулся сын. — Как у собаки Павлова.

В нашем старом доме свет в уборной не выключался вообще. Я, когда лет десять назад прокладывал временную проводку после одного из «катаклизмов», под рукой не оказалось выключателя. «На время» соединил провода напрямую. «Время» затянулось, привыкли. Теперь эта деталь казалась странным символом ушедшего быта.