— Вряд ли, — буркнул я. — Таким балбесам даже сотрясение мозга не грозит. Сотрясаться нечему.

Я огляделся. Графина с водой, как у себя в комнате, не увидел, зато на комоде громоздилась батарея пустых бутылок. Я взял одну, наполнил водой из умывальника. Присел рядом с гусаром и плеснул воды ему в лицо.

Рыжие усы встрепенулись. Гусар помотал головой, громко чихнул, заставив меня отпрянуть, и открыл глаза.

Сфокусироваться на моём лице сумел не сразу. Когда поймал фокус, на физиономии отразилось уважение.

— Вот это удар у тебя! — пробормотал гусар. — Крепок, собака…

Он приподнялся на локте. Потёр ушибленный затылок.

Подробностей того, как оказался на полу, он, видимо, не помнил. В хмельной голове застряло лишь то, что это каким-то образом связано со мной.

— А ты думал, — строго сказал я. — Прекращай буянить! А то ещё не так приложу.

— Да полно тебе. Уже и пошутить нельзя. — Гусар сел на полу. — Будем знакомы, что ли? Григорий Зубов. Поручик Сумского гусарского полка, — подал мне руку.

— Михаил Скуратов.

Я пожал руку и помог Зубову подняться.

— Выпьешь, Мишань?

Зубов взял с подоконника бутылку с отбитым горлом. Осмотрел залитый вином подоконник, заваленный бумагами стол, кресло с брошенным на спинку мундиром и свисающим с подлокотника дамским чулком. Перевел взгляд на комод. Высмотрев среди скопления бутылок винный бокал, просиял.

Ополоснул бокал в умывальнике, налил шампанского.

— За знакомство! — отсалютовал мне бутылкой.

— Стекол нет? — я посмотрел сквозь бокал на свет керосиновой лампы. — Чем ты так горлышко, саблей?

— Ей, родимой, — гоготнул Зубов. — Какие стекла, обижаешь! Чай рука набита…

Тут он запнулся. Задумчиво посмотрел на саблю — она, выпав из его руки, так и лежала на полу. На меня. На потолок и оставленную в нём выщербину.

И вдруг гаркнул:

— А ну пошел вон, филер вонючий!

Ринулся к двери.

Я обернулся и увидел, как в коридоре мелькнул знакомый ночной колпак. Зубов захлопнул дверь. Подобрал с пола саблю, сунул в висящие на кресле ножны.

Пожаловался:

— Куропаткин, с-скотина! Его хозяйка подрядила за мной шпионить. Обо всём докладывает. Завтра, как пить дать, накляузничает, что мы с тобой всю ночь дебоширили.

— Ну, справедливости ради — если бы я сюда не вломился, так бы и было. С той разницей, что ты бы и без меня прекрасно управился. Зачем мне в стену стучал?

— В стену? — озадачился Зубов. Задумался. — А! Так это я сапогом кинул. — Перевёл взгляд на валяющиеся на полу сапоги. — Потом — вторым.

— Ещё раз кинешь — я тебе эти сапоги на голову надену. И первый, и второй.

Зубов гоготнул. Согласился: