Я подошёл к окну. Оно выходило на улицу. А окна коридора, получается, выходят на задний двор. И чёрная лестница недалеко от моей двери.

Это хорошо. Пока не знаю, зачем, но интуиция подсказывает — может пригодиться. Захребетник был со мной согласен.

— Ежели угодно, мы предоставляем пансион, — продолжала расхваливать квартиру Агриппина. — Можно только завтрак, можно ещё и ужин. Кухарка у нас очень хорошая, прежде в Ипатьевской ресторации работала.

— Спасибо. А сколько стоит комната?

— Двенадцать рублей в месяц прошу. Тепло, чисто. Вид из окна, опять же…

Из окна не было видно ничего, кроме узкой улочки, по которой медленно тащился извозчик. Напротив стоял длинный трёхэтажный дом, полностью загораживающий обзор. Но, честно говоря, я в принципе не имел представления, сколько стоит проживание в подобном месте. До сих пор не было повода об этом задумываться.

Агриппина расценила смятение на моём лице по-своему.

— Хотя, конечно, хорошему человеку и уступить немного можно, — немедленно сказала она. — Ежели желаете, за двенадцать рублей в месяц будет вам жилье с завтраком.

— Давайте ещё и с ужином, — предложил я.

— Давайте! — Агриппина расцвела.

Как-то она слишком быстро согласилась. Где-то тут, кажется, подвох. И Викентий проговорился, что эта комната всегда свободна…Захребетник был со мной солидарен, его поведение Агриппины тоже насторожило.

«Не соглашайся сразу! Сначала осмотрись как следует!»

Осмотрись, угу. Знать бы ещё, на что нужно обращать внимание. Сроду на съёмных квартирах не жил…

Я открыл и закрыл окно. Повыдвигал ящики комода. Открутил кран умывальника, пощёлкал электрическим выключателем. Труба отопления, проходящая под окном, была холодной, но Агриппина обещала затопить, когда понадобится. В общем, на первый взгляд всё как будто в порядке.

— Не извольте сомневаться, — улыбнулась Агриппина. — У нас без обману! Только будьте любезны задаток оставить. Как у людей, за месяц вперёд.

Рассчитавшись с Агриппиной и дождавшись её ухода, я проверил оставшуюся наличность. Мягко говоря, негусто, поскорей бы уже на службу устроиться. А надо ведь ещё сходить в лавку, купить зубной порошок, бритву и прочие мелочи. Саквояж-то у меня почти пустой, а всё, что в нём лежит, — не моё, дядюшка снабдил по доброте душевной… Я почувствовал, как подступает грусть, и сердито встряхнул головой. Не на того напали, мрази! Я — боярин Скуратов. Рано или поздно не вы меня, а я вас найду. И тогда те из вас, кто по какому-то недоразумению ещё живы, мертвецам позавидуют.

«Вот это верно, — одобрил Захребетник, — вот это по-нашему!»