Мне эта истина была известна с другой стороны, но суть от этого не менялась. Бояре, «природные» маги с родовыми истоками, всегда были возмутителями спокойствия в государстве. Тащили одеяло на себя и в своих вотчинах могли творить что душе угодно. Именно семь старых боярских родов и стали причиной Смутного времени, фактически уничтожив род Рюриковичей. И только князь Пожарский смог остановить развал страны, став затем государем. А его правнук Пётр окончательно освободился от давления боярских родов с помощью малахириума.

— Решай, Миша. Род тебе в любом случае не восстановить — исток погас и своих сил у тебя не будет. А на государевой службе ты многое получить можешь. Но если решишь за границу ехать, я тебя осуждать не стану.

— Я согласен, — ответил вместо меня Захребетник. — Я пойду на службу и стану государевым человеком.

Я не стал возмущаться его самоуправством. Мой ответ был бы точно таким же.

— Доедешь до Орла, — в который раз повторял наставления дядя, — там возьмёшь билет до Москвы, чтобы запутать слежку. А в Туле сойдёшь, не предупреждая проводника.

— Я помню, дядя Коля.

— Письмо не потерял? — Старик волновался, но старался этого не показывать. — Даже если вдруг потеряешь, назовёшь моё имя Ивану Карловичу, и он тебе поможет. Чай не один год под одной крышей служили, а добро он помнит.

Паровоз громко зашипел, стравливая пар, и проводники стали выкрикивать, что поезд скоро отправляется.

— Время, Миша, — старик порывисто обнял меня и похлопал по спине. — Ни пуха тебе ни пера!

— К чёрту, дядь Коль. Спасибо!

— Пиши мне. Денег вышлю, как только смогу.

— Не надо, жалованья мне хватит. Как только устроюсь, сразу отпишусь.

Старик подтолкнул меня к вагону.

— Иди уже, а то без тебя уедет.

Он украдкой промокнул глаза от набежавшей слезы. Махнул мне рукой, развернулся и твёрдой походкой пошёл прочь. Дядя не любил долгих прощаний, да и мне было не по себе от расставания с единственным оставшимся родичем.

«Пошли уже, — буркнул в голове Захребетник, — хватит на виду у всех торчать».

Я не стал с ним спорить и пошёл в вагон. Отыскал своё купе, бросил саквояж под столик и сел у окна. Дядя взял мне билет в первый класс, но не ради удобства. А чтобы я мог ехать один, подальше от посторонних глаз. Честно говоря, мне такая предосторожность казалась лишней — вряд ли Басмановы могли меня выследить. Но спорить со стариком я не стал и теперь сидел в одиночестве, глядя на исчезающий за окном вокзал.

— Чаю, ваше благородие? — В купе заглянул проводник. — Лимон имеется, сласти различные.

— Просто чаю.