Я поднялся из-за стола. До Аркашки уже и до самого дошло, что зарвался. А наткнувшись на мой взгляд, он взвизгнул и попытался спрятаться за Мухина.

— Сильвестр Аполло…

Аркашка не договорил. Увидел, что я шагнул вперёд, и бросился к двери.

— Держи его, Миша! — азартно крикнул Саратовцев. — Давно пора проучить!

Аркашка неловко взмахнул руками и толкнул выстроенную мной стопку из папок. Папки посыпались на пол. Аркашка наступил на одну из них, скользкая клеёнка обложки поехала по натёртому паркету. Пытаясь соскочить с неё, Аркашка задел ногой фикус. Несчастное разросшееся растение, которое давно следовало пересадить в горшок побольше, покачнулось и упало. Фикус стоял рядом с примусом, поэтому упал на примус. С примуса полетел на пол закипающий чайник. На лету чайник протяжно, обиженно свистел.

Свисток от удара о пол отвалился, из чайника хлынул кипяток, залил рассыпанные бумаги и щедро плеснул на ноги Мухину. Мухин, помедлив, поджал одну ногу и заорал.

Дико, как припадочный, хохотал Саратовцев. Пытался что-то кудахтать Мефодий. А я выскочил в коридор вслед за Аркашкой.

Тот, выбежав в коридор, принял стратегически верное решение — выскочить на улицу. Но у подножия лестницы, ведущей на второй этаж, поскользнулся на влажном полу.

— Куда по помытому⁈ — взревела уборщица Серафима Кузьминична. Грозно взмахнула шваброй.

Эта женщина обладала воистину уникальным даром — каждый раз возникала там, где её меньше всего хотели видеть. Таким образом, дорогу на улицу Аркашке преградила она, а по коридору бежал я. Аркашка вскочил на ноги и понёсся вверх по ступеням.

Я бросился за ним. Думал, что Аркашка планирует пробежать коридор насквозь и удрать по чёрной лестнице, но он распахнул дверь в архив и скрылся за ней.

— Тётушка! — донёсся до меня вопль. — Помогите!

В замке заскрежетало — дверь запирали на ключ. Я опоздал буквально на секунду. Подёргал ручку. Безрезультатно — на замках в Коллегии не экономили.

— Безобгазие! — услышал я из-за двери. — Что пгоисходит⁈

Мухин, по счастью, от кипятка почти не пострадал. За исключением того, что промок, конечно. Пообещав непонятно кому, что он этого так не оставит, удалился.

— Вот и повод домой отправиться, — ухмыльнулся Саратовцев, когда за начальством закрылась дверь. — Не ходить же в мокрых ботинках! Давай, Миша, помогу тебе прибраться.

Мефодий с причитаниями вернул на подставку чайник, поднял перевёрнутый фикус, притащил откуда-то веник и замёл на совок высыпавшуюся из горшка землю. Мы с Саратовцевым собрали разлетевшиеся бумаги. После чего уселись на подоконник.