Сегодня Уильям встречался с очередной богатой вдовушкой – герцогиней Авророй ронт Галийской. Старше его на десять лет (а ему совсем недавно исполнилось тридцать), она, по словам многих слуг, удостоившихся ее внимания, была чрезвычайно страстной в постели и невероятно щедрой в тратах. То, что нужно сейчас Уильяму. Бастардов жизнь не баловала с рождения, они могли рассчитывать только на свою внешность, зарабатывая на жизнь постельными утехами. У Уильяма уже имелась неплохая, скопленная за двенадцать лет «работы», сумма. Совсем скоро, лет через пять-семь, можно будет покончить со всем этим, выкупить себя из «рабства» у казначея отца и затеряться на окраинах огромной многолюдной империи. А пока… Пока следовало выпить порцию сайкса 5 , одеться и идти на свидание. Одевался Уильям всегда сам. Да, ему, пусть и незаконнорожденному, но аристократу, по этикету была положена личная служанка. Но. Это проклятое «но». Для слуг он и ему подобные всегда были кем-то вроде своих, пусть и не до конца. Никакого почтения прислуга к нему не испытывала. Да и о каком почтении можно говорить, если вся местная знать постоянно, день за днем, унижала Уильяма, не думая о возможных многочисленных свидетелях? А потому служанка наверняка позволит себе лишнего, ее руки окажутся там, где не должны быть. И поставить ее на место не получится. Бойкие, говорливые, языкатые, служанки не раз интересовались у Уильяма, встретив его в коридоре, не хочет ли он прийти к ним ночью, поразвлечься. Он вежливо отказывал, а в душе кипел от негодования. Прийти к ним. Спуститься в комнаты для слуг, как последний работник борделя. Нет, до этого Уильям точно никогда не опустится. Решительно отогнав от себя горькие мысли, частенько посещавшие его, Уильям потянулся к небольшому запечатанному флакончику на столике. Жидкость в нем казалась зеленой, но это была лишь игра света. На самом деле сайкс не имел цвета, отличался сладковатым привкусом и не пах. Совсем не пах. Уильям привычным движением сорвал печать на флакончике, вытащил пробку и в два глотка выпил содержимое. Через полчаса можно будет ложиться в кровать с кем угодно, даже со старой уродливой баронессой Лонарой ронт Доргайской. Член будет стоять. Впрочем, Уильям хотел надеяться, что ложиться в постель с баронессой ему точно не придется. И без нее найдется, кому заплатить за его услуги.
Отогнал он сон ленивый,
Забытье любви счастливой,
Стал он сетовать тоскливо:
– Дорогая, в небесах
Рдеет свет на облаках.
Ах!
Страж кричит нетерпеливо:
«Живо! Уходите! Настает
Час рассвета!»